- С Николасом меня не путай, - Виктор невозмутимо вешает брелок с ключами на палец, забирает телефон, сигареты, смотрит на меня.
Встречаемся взглядами.
У него лицо человека, который только что одержал победу. На вершину гор поднялся, переплыл море, с марса вернулся, и теперь все почести ему.
Он доволен. Но смотрит на меня, и…я в его глазах прежний огонь вижу, сильнее даже, ничего не утихло, взглядом он алчно пробегается по моей груди, ногам, возвращается к лицу и задерживается на губах.
- На улицу выходи, Алиса, - говорит он негромко, наклонившись ко мне. - Приехали. Сейчас поднимемся в квартиру, и…
Отшатываюсь от него и налетаю на старшего Рождественского. Отталкиваю Арона и выбираюсь из машины, нагибаюсь за рюкзаком, что валяется на коврике.
И по ягодицам мне тут же прилетает наглый шлепок.
- Держи при себе свои грабли! - выкрикиваю, и внутренний голос тоже кричит, что я совершила ошибку, когда позволила Виктору делать такое с моим ртом.
Они от меня теперь не отстанут.
И Арон подтверджает эти мысли, когда перехватывает меня за локоть и поворачивает к себе.
- Чего теперь-то снесняться? - спрашивает он серьезно, без улыбки. Поверх моей головы зовет Виктора. - Понравилось, как Алиса старается?
- Да. Очень, - тоже без улыбки, кратко отвечает Виктор.
Они прямо при мне бесстыдно обсуждают, как я только что делала Виктору приятно. Поверить не могу.
- Я с вами никуда не пойду, - прижимаю к себе рюкзак и выдираю руку из хватки Арона. - Хотите - поднимайтесь в свою квартиру вдвоем.
Они переглядываются.
Пячусь и тоже смотрю по сторонам.
Время не так давно перевалило за полдень. На парковке машин почти нет, все на работе, напротив длинная девятиэтажка, и у подъездов не сидят сплетницы, и мамочек с колясками не видать, сегодня очень холодно.
И я дрожу.
- Алиса, - Виктор, по шагу, медленно крадется ко мне. - Чего ты испугалась? Все нормально. Мы ничего плохого не сделаем, просто немного расслабимся.
- Ты уже расслабился.
- Я еще хочу.
- К невесте иди с этим пожеланием.
Это снова звучит так, будто ревность с моей стороны. Но во мне говорит обида, ведь одно дело - подняться в квартиру вдвоем. И совсем другое - с наблюдателем.
- Пусть он уйдет, и тогда я согласна, - вырывается у меня неожиданно, и я киваю на Арона. Тот курит, облокотившись на машину, одна рука в кармане брюк. Дует сильный ветер, а он лишь в деловом костюме, и пиджак небрежно расстегнут.
- Он? - Виктор тоже смотрит на брата, и по его изменившемуся взгляду понимаю, что попала в точку. Неясно, чего они оба добиваются, но одно я вижу отчетливо - искры в глазах среднего брата, когда он смотрит на меня.
И в памяти сразу его голос звучит, слова о том, что он влюбляется, и сейчас я верю, что это правда, ведь нельзя так смотреть на девушку, на которую плевать.
- Маленькая, слушай меня, - щелчком пальцев Арон отбрасывает бычок к кустам. Отлипает от машины и надвигается на меня, огромный и внушительный, и такой неотразимый, что я, наконец, в его красоте вижу лишь зло. - Либо ты закрываешь рот и поднимаешься в квартиру. И там делаешь все, что я говорю, - требует он. - Либо лукошко в зубы, - кивает на мой рюкзак, - И вперед, на все четыре. Домой не приходи. Ни сегодня, ни завтра. Времени минута тебе, решай, сладкая.
Держу палец на кнопке звонка, долго, не отнимая. За дверью звучит настойчивая трель, и это странно, что мне до сих пор не открывают.
Одно дело, что Вика обиделась и не хочет разговаривать. А другое - почему ее мама не вышла и не сломала мне палец?
По ту сторону брякают замками, и я убираю руку от звонка. Железная дверь со скрипом открывается, и на пороге вырастает Вика.
Подруга в клубном блестящем платье. В новых кожаных сапожках, и опять в своем полушубке. Из рыжих волос высится скрепленный лаком начес и на лице макияж, как на Хэллоуин.
- Привет, - вижу, что Вика уходит и пытаюсь быстренько протиснуться мимо нее в квартиру. Показываю ей дары - бутылку вина и торт. - А я к тебе, Вик.
- А не пошла бы ты нахрен, Алис, - грубо отшивает она меня и подхватывает сумочку. Выходит на площадку и хлопает дверью, и снова брякает замками. - Вино, торт, - ехидным тоном перечисляет она мои покупки. - Ты меня за дуру держишь? - Вика запирает дверь и оборачивается. - Некогда мне тебе сопли вытирать. На работу опаздываю.
- Это на какую? - за ней вхожу в лифт и поправляю подмышкой скользкую бутылку, в которой плещется австрийский Цвайгельт. - Ты же безработная.
- Уже нет. В “Пантере” до сих пор требуется администратор, - просвещает меня Вика и смотрится в черный экран телефона. Пальцем поправляет помаду в уголках губ. - Я, в отличие от тебя, на мужиков не надеюсь.
- Да что ты, - хмыкаю. - А кто на выходных Рождественским ерунду плел про подарки? Мол, хочу подарков, не могу, давайте их сюда.
Вика оценивает меня высомерным взглядом и в разъехавшиеся двери лифта выходит на площадку.
- Вик, ну хватит дуться, - прошу примирительно и шагаю за ней. - Ты же знаешь, мне надо было машину забрать. И потом папа ждал дома. Поэтому и высадили тебя заранее.
