Теряюсь в мыслях и чувствах, слабо понимаю одно лишь - это черное возбуждение под запретом должно быть, я лежу на смятых простынях, под этим бешеным мужчиной, а пару минут назад кончила под его братом.
- Убери, уйди, - слабо ерзаю и отворачиваюсь, горячо и стыдно, и этот стыд окрашивает желание багрово-красным, ощущаю, как каменный член трется во мне, меня пробивают, нанизывают, с каждым толчком шлепки вспотевшего тела становятся громче, звонкие и порочно-грязные.
Смотрю в напряженное лицо Виктора, он цепко смотрит в ответ, удерживает мои руки над головой, вжав в спинку кровати.
Мне страшно и хорошо, как первой женщине в раю, я искушению поддалась, и грешна теперь, на землю спускаюсь опороченная, со стонами и всхлипами.
- Уйди, - повторяю громче и дергаюсь, вырываю руку и замахиваюсь.
Звонко бью его по лицу.
Его глаза чернее ночи темной, отпечаток моей ладони на щеке наливается красным. Его губы складываются в дьявольскую улыбку. Он сдавливает мою ягодицу и резко толкается членом до самого корня.
Вскрикиваю и бью по другой щеке, кровать скрипнув, покачивается. Виктор удерживает меня за шею и вколачивается, быстрее и быстрее, я в беспамятстве сыплю пощечины, и кричу от удовольствия и страха, он сейчас порвет меня, растерзает здесь, как голодный зверь.
- Еще, еще, еще, - это я кричу, словно со стороны слышу, свой голос, что на хрипы срывается, и мужское рычание, он кусает мою нижнюю губу, языком затыкает рот.
Отвечаю на поцелуй, отчаянно и грубо, стискиваю его за шею, вплотную прижимаю к себе. Давлюсь чувствами, которые ищут выход, ногами обвиваю крепкие мужские бедра, и крики в горле вибрируют, зубами треплю пухлые губы и содрогаюсь от яростных толчков внутри меня.
Он вдруг поднимается, и я вместе с ним, он переворачивается и падает на спину, звонко шлепает меня по ягодицам.
И я отрываюсь от его рта, выпрямляюсь.
Сверху сижу на нем, на его члене.
Полуопущенные густые ресницы, жадный взгляд, он смотрит на меня, мое тело. Голова кружится, делаю осторожное движение, и он сжимает мои ягодицы, поднимает бедра, и глубже вколачивает член.
Завожу руки назад и опираюсь на его ноги, меня подбрасывает на нем, он держит, как в тисках, и глаз не отводит. Глухо охаю от каждого толчка и чувствую себя красавицей-наездницей. Грудь тяжело поднимается, машинально накрываю ладонями и сжимаю в пальцах твердые бусинки-сосков, запрокидываю голову, и спутанные влажные волосы спускаются по спине, липнут.
Поднимаю руки наверх и вытягиваюсь, в пояснице выгибаюсь, ощущаю его мертвую хватку на бедрах, он на себя меня насадил, и не выпустит, он стискивает челюсть и прикрывает глаза, и вбивается в меня, я со стонами принимаю его.
Он подается вперед и садится, вдавливает в голую грудь, покрытую темными волосами. Ладонями везет по моей спине, от лопаток и вниз, и обратно, горячим ртом впивается в шею.
В его руках трепещу и плавлюсь, пальцами веду по небритым щекам, покрасневшим от моих пощечин, зарываюсь в густые жесткие волосы и дышу этим запахом, мужским, мускусным, возбуждающим, стойкий крепкий парфюм и секс - он из этого целиком.
Он целует.
И приподнимает меня.
Член выскальзывает.
Виктор разворачивает меня, и я падаю спиной на грудь ему, и сладко вздрагиваю, когда набухшая головка снова упирается в мокрые складки.
Он входит, вместе со мной откидывается назад. Упираюсь руками в кровать и мутным взглядом смотрю вперед.
И замираю, когда различаю Ника.
Он голый, в руках держит камеру.
И снимает нас.
Николас
Она смотрит прямо в камеру, замерла, ногтями впивается в руки Виктора.
А я смотрю на кровать, и видел тут всякое, но то были актеры, и когда в моих руках камера можно представить, что тут все не по-настоящему.
Только съемки, и когда истечет время, когда они оденутся, он целовать ее не будет и трогать, они в разные стороны разойдутся.
Так легче это позволять.
Я подумал.
Ведь он просто отпихнул меня, отобрал лапушку, но я не в том состоянии был, чтобы в этой постели борьбу устраивать
А сейчас ее взгляд ловлю, глаза огромные, блестящие, и я вижу, как она моем брате сидит, и что он в ней.
Выключаю камеру, отхожу, вижу их вживую, не через стекло, и сцена эта дико неприятная.
Забираюсь на кровать, Алиса следит за мной, волосы спутаны, лицо раскраснелось. Она вскрикивает, когда брат, двинув бедрами, вколачивается в нее, ладонью он накрывает гладкий лобок.
Его пальцы скользят по смазке, Алиса встать хочет, тонкими слабыми руками опору ищет.
Брат ее не отпустит.
У Виктора закрыты глаза, он упал на спинку кровати. Другой ладонью накрывает ее губы, зажимает рот, он ее трахает, отвлекает, и у нее взгляд безумный, его рука в промежности, потирает и надавливает, умело мучает, ведет ее.
Она мычит ему в ладонь и ерзает, а моим членом можно орехи колоть, как молотком, она на мне верхом сидеть должна, меня сжимать.
Сминаю простыни, крадусь к ней, она слезть пытается и трясется, кончит сейчас, на его члене.
