За шею притягиваю ее к себе, ртом впиваюсь в высокую грудь. Кусаю сосок, и она содрогается под моими губами, мычит громче, выгибается, и у меня в глазах темнеет, она кончает, и он чувствует, хрипло называет ее имя, его голос в этой постели лишний.
Но мы втроем.
Я это принял.
Отрываюсь от упругого соска, привстаю. Обхватываю член и стряхиваю руку Виктора с ее лица. Наклоняюсь к Алисе, встречаю плавающий густо-синий взгляд и направляю головку в ее приоткрытый пухлый рот.
Член проскальзывает по мокрому языку дальше, я будто с парашютом прыгнул, сердце скачет. Толкаюсь глубже.
Виктор тянет ее за волосы к себе, и она выпускает изо рта блестящий от слюны ствол. Он покачивается в нетерпении, мне еще хочется, какого черта.
Схлестываемся взглядами с братом.
Я разрешил ему смотреть.
А он занял мое место.
Второй раз уже.
И теперь делиться не собирается.
Он едва заметно ведет головой.
Снимает с себя стройное влажное тело и рывком переворачивает, и Алиса падает лицом в подушку. Он нависает сверху и входит в нее под протяжный стон. Держит ее за шею и вбивается в нее, быстро и со шлепками, она визжит и заводит руки назад, на его ягодицы, сильнее вжимает его в себя.
Отворачиваюсь и спрыгиваю с постели. Натягиваю трусы. Слышу, как он рычит и кончает, и скрипит кровать.
Оглядываюсь.
Брат тяжело дышит, отжимается и встает с нее, размазанной и притихшей, она глухо всхлипывает и дрожит в сладких судорогах. Он осторожно поднимает ее на руки.
Заносит в ванную.
Выходит и задергивает шторку, от меня ее отрезает.
Смотрим друг на друга и молчим.
- Что, - первым говорит Виктор и поднимает с пола брюки.
- Ничего.
Вообще ничего.
Одеваюсь, он тоже. Налетаю на штатив и удерживаю камеру, зачем-то. Хочется здесь все поколотить к дьяволу, чтобы груда стекла и пластика.
Я сегодня ошибся так, как никогда в жизни.
Поступил так, как всегда поступал.
Самый младший, самый любимый, меня всегда баловали, а братьев держали в строгости, но между нами тремя право старшего было главным важным, я привык, уступать и делиться, и ждать, когда придет моя очередь, и братья за бортом не оставляли меня ни разу.
Сегодня я делиться не хотел.
Но сделал, как раньше.
И когда он меня отпихнул - смолчал.
- Я тебя в кровать к ней пустил, Виктор, - застегиваю рубашку и кошусь на дверь ванной. - А ты меня нет.
Там шумит вода, Алиса моется.
Виктор гремит кухонными шкафчиками, изучает содержимое. Берет ополовиненную бутылку коньяка и ставит на стойку.
- Николас, - ладонями он опирается на табурет, - это тебе не игрушечный солдатик. Не навороченный гаджет. Даже не тачка. Правило здесь не работает.
- Всю жизнь работало, а теперь не работает?
Останавливаюсь по другую сторону, переставляю бутылку.
- Правило - оно либо навсегда, либо это ошибка, братишка. Я уступил тебе. А ты меня обманул. Если бы я знал, что так можно, - везу бутылку по гладкой стойке, - ты бы не то, что в кровать с ней не лег. На пушечный выстрел, Виктор, ты бы не подошел.
- Я не буду оправдываться, - он ставит стаканы.
В ванной смолкает вода.
Пьем коньяк, часы тикают, до рассвета осталось немного.
Алиса выйдет из душа и что будет делать?
Смотрю на брата и знаю, он бы меня в окно с удовольствием выбросил, вслед за ключами, только бы я ей глаза не мозолил.
- Я тебе ее не отдам, - ставлю стакан на стойку и подхожу к ванной. - Война, так война.
Жду.
Он тоже.
Алиса не выходит, за дверью тишина.
Стучу в пластиковую шторку.
- Сколько времени? - тут же отвечает ее приглушенный голос.
- Пять почти.
- А откроют нас когда?
- Часов в восемь. А…
- Я здесь посижу, - перебивает она и после паузы добавляет. - И не смейте заходить. Только попробуйте. Или в ванне утоплюсь.
- Лапушка.
- Ясно или нет?
Молчу, поворачиваюсь на брата.
Он трет лицо, подходит ближе.
- Алиса, - постукивает костяшками пальцев по двери.
- Я все сказала. Не вздумайте дверь открывать. Я серьезно. Ясно?
У нее не голос, а одна сплошная угроза, ее трясет, кажется, просто от того, что мы разговариваем, отхожу от двери.
Ей успокоиться надо.
Дождаться утра.
Алиса
Конец октября дождливый и пасмурный, и учеба не лезет в голову. Весь день, пока мы в универе торчали, на улице так противно накрапывал доджик, и по стеклу стекали прозрачные капли.
Мы с Викой проспали все лекции.
И теперь, зевая, плетемся к моей машине.
- Скорей бы на работу, - Вика ежится в тонком плаще и обнимает себя за плечи. - Все таки, классное место “Пантера”. Там всегда праздник.
Киваю и сажусь за руль.
Сначала думала, что работа в сауне временная, да меня и уволили, когда я с Виктором и бамбуковыми вениками сбежала со смены.
Но Вика за меня упросила, и я вернулась обратно. И не жалею, смены легко совмещать с учебой, и зарплата нас с подругой устраивает, Вика с первой получки купила себе дорогущий ноутбук и больше с ним не расстается, везде с ним таскается.
А я откладываю.
Начала копить на собственную квартиру.
Асфальт мокрый и темно-серый, вжикают дворники. Вика шарится в ноутбуке и цокает:
- Вах, какие сапоги. Вышла новая коллекция. Может, перед работой в торговый центр заскочим?
