Парень приподнял руки, словно капитулируя. Оглянулся. И неожиданно для меня умудрился отодвинуться, потеснив других пассажиров. Кое-кто из мужчин попытался возмутиться, но, наткнувшись на его взгляд, замолчал. Не знаю, что такого им показалось в его глазах, потому что на меня незнакомец смотрел со смешинками.
- Так лучше? – заботливо поинтересовался он после своего маневра.
- Доброе утро, Лев Николаевич! – подскакивает светловолосая девушка, стоит открыть дверь приемной.
- Доброе, Ольга.
Набором штата у нас занимается Пашка, оформлением – бухгалтерия, сам я в эту область не лезу, да и попросту не хватает на это времени. Но несложно сложить дважды два, с учетом того, что имя своей временной сменщицы мне минуту назад называла помощница.
Смежная дверь приоткрыта, и я даже отсюда слышу тяжелые вздохи, которые специально для меня подготовлены.
- Ольга, ты свободна, спасибо, что подстраховала, - раздается сухой голос Снежаны.
- Я м-могла бы еще немного… - провожая меня взглядом, с какой-то странной заминкой выдвигает предложение девушка. – Здесь так много звонков, что…
Мне казалось, что работа в отделе закупок также предполагает частое общение по телефону. Смысл так биться за то, чтобы поднимать трубку здесь? Но у меня нет возможности всерьез задуматься об этой странности, потому что из моего кабинета слышится еще один вздох моей матери, на этот раз более громкий и нетерпеливый, а моя помощница уже отвечает:
- Спасибо, Ольга, думаю, сегодня твоя помощь больше не понадобится. Я справлюсь одна.
Вот и отлично.
Терпеть не могу вносить коррективы в то, что меня более чем устраивает.
Толкаю дверь своего кабинета и, не поддаваясь на провокацию матери, которая при виде меня старается преобразить скуку в скорбь, приветливо улыбаюсь.
- Доброе утро, - использую фразу, которую слышал сегодня десятки раз и на которую можно ответить лишь тем же.
Но нет.
Легкий путь не для мамы.
Она кокетливо проводит ладонью по тщательно уложенным темным локонам, еще раз вздыхает – не так громко, как раньше, потому что я близко, можно дать легким и отдохнуть, и печально мне отвечает:
- Да какое там доброе!
Постучав, в кабинет входит моя помощница. Расщедривается на улыбку, что с ней случается редко, и ставит на стол перед моей матерью дымящийся стаканчик с кофе.
- Как вы любите, Зинаида Викторовна, - рапортует Снежана. – С перцем чили, без сахара.
- Спасибо, - благодарит ее мама, бросает взгляд на стаканчик и неохотно замечает, делая первый глоток. – Впрочем, теперь утро действительно чуточку лучше.
Снежана оставляет нас один-на-один.
Мне хватает взгляда на мать, чтобы догадаться о цели ее визита. Жаль, что я не могу так быстро вычислить ее информатора.
Но то, как она подготовилась к встрече, сомнений не оставляет – кто-то уже проболтался о Пашкиной свадьбе.
У матери очень живое лицо, и сейчас ей довольно трудно так долго удерживать на нем скорбь, чтобы соответствовать образу. Грустные вздохи, глоток любимого кофе с таким видом, будто только он и может спасти ее от внезапной депрессии. Ну и самое главное, если я вдруг не замечу намеков на траурность этого дня - черное платье, вопреки любви исключительно к светлой одежде.
- Мам, - целую ее в щеку и тут же улавливаю очередной тяжкий вздох. – Какими судьбами?
- И ты еще спрашиваешь?! – восклицает она удивленно, но понимает, что выбыла из образа человека, которому уже ничего не поможет, и добавляет уныло: - У кого-то действительно что-то меняется в судьбах, грядут удивительные перемены, а у меня…
Пока она выдерживает паузу, во время которой я должен проникнуться, раскаяться и пообещать черт те что, я успеваю занять свое место и насладиться изумительным чаем. Все же это настоящее мастерство – не испортить вкус, не просто залить сбор горячей водой, а заставить травы раскрыться и отдать цвет и силу, которая в них накопилась.
- Ты себе просто не представляешь, как тяжело, когда ничего не меняется, - вздыхает мама, запивая горечь признания не менее горьким напитком. – У меня вообще в последние годы такое ощущение, что моя жизнь – сплошной день сурка!
- Фильм с одноименным названием, помнится, был интересным, - говорю я. – Тянет на ностальгию?
- Ностальгия - о прошлом, - отмахивается мама даже от такого предположения. – В прошлом я уже сделала все, что могла. Я тянусь к будущему! Но такое ощущение, что только я и тянусь! А такие физические экстремальные растяжки в моем возрасте уже вредны для здоровья, тебе так не кажется?
Мне кажется, и в последнее время все чаще, что моя мать и отца женила на себе, прибегнув к методу эмоционального шантажа. Он не выдержал и попался. Теперь, имея возможность ежедневно любоваться добытым трофеем, она надеется повторить этот опыт на мне.
- Ты выглядишь великолепно, - говорю без лукавства, потому что многие дают моей матери меньше лет, чем прописано в паспорте. – Поэтому можешь позволить себе все, чего хочешь.
- Если бы… - вновь вздыхает она.
Я мог бы долго играть в эту игру, но телефон принимается настойчиво вибрировать. Важный звонок, так что…
