Достает черный квадратик, откидывает крышку пальцем, ждет, пока я налюбуюсь на желтый огонек и захлопывает. Зажигалка снова прячется в кармане брюк. Не доказательство, я тоже раньше носила зажигалку – для подруг, а у Макара может остаться привычка услуживать хозяевам. Правда… услужливости я за ним как раз не замечала.
- Едем? – В его глазах мелькают смешинки, а на меня накатывает раздражение. Накрутила себя, напридумывала, выстроила очередную башенку, а фундамент гнилой. Пока доехали до больницы, я почти убедилась, что в комнате кроме нас двоих никого не было, к тому же, есть о чем подумать более важном. Вот до сих пор до конца не пойму: Макару заплатили родители Яра или нет? В квартире, пока он говорил, была уверена, что да, а сейчас, прокручивая весь разговор в сотый раз, подвергаюсь жестким сомнениям.
Машина останавливается напротив входа в больницу, но я сижу, смотрю в окно и словно шулер тасую колоду с вопросами. Второй жене Яра лицо облили кислотой по наводке его родителей? Что связывает Макара и его бывшую девушку сейчас? Понятно, что заплатил за пластику, но и все, или?..
Макар расценивает мое настроение как простое хандрическое и уговаривает, как ребенка потерпеть несколько дней, напоминает, что врач на днях обещает выписать.
- Всего несколько дней, - упрашивает, разве что мороженко и сладкую вату не сулит за послушание.
- Да, я знаю, - соглашаюсь, и не выхожу из машины. Мне кажется, что за окном не дождь, не осень, а пуховый июнь и я практически вижу, как где-то там, на горизонте, идут двое, девушка и мальчишка, а в руках у обоих по огромному белому мотку ваты на палочке. Они идут домой, беспечные, молодые, улыбчивые, наивно ожидающие, что их там ждут. Перед глазами вдруг мелькает другая картинка: огромный дом, и тот же мальчик, сидящий на нескончаемых ступенях, обхватив колени. А рядом с ним сидит мужчина, отрешенно глядящий в другую сторону. По их плечам капает холодный дождь, волосы ерошит порывистый ветер, но они не заходят в дом, потому что в нем еще холодней.
- Эй, ты здесь? – окликает Макар и картинка, так явственно виденная мною, распадается на тысячи путанных пазлов. Легкий жест рукой, и они перемешиваются – пусть, мне все равно, я и не думала их собирать, своя жизнь состоит из неровных кусочков.
Серые стены здания смотрят с плаксивым упреком. Пусть, отмахиваюсь и от них, потому что понять не могу: для чего я здесь? Для чего я вернулась? Все постыло. Эти стены как грань между прошлым и настоящим, а вот будущего, как ни кручу головой, я не вижу. Разве что – за этим зданием морг.
Я вздрагиваю, и ладонь Макара растирает мою.
- Что случилось?
А меня так и тянет после влюбленной в Одессу Натальи ответить вопросом: « Да что только со мной ни случилось?!», но я ведь расплачусь, почему-то я думаю, что расплачусь, а я не хочу показывать еще большую слабость. Я не сильная, вовсе не сильная, я притворялась.
Глава 44
- Простите, - он сделал шаг в сторону, преграждая путь, а через секундную паузу выдал: - Который час?
- Устарело, - так я оценила его попытку еще раз со мной познакомиться.
И вдруг перестала смущаться. Совсем. Стараясь не рассмеяться, я смотрела на парня, а тот подумал-подумал и выдал:
- Кай пройти в центральную библиотеку?
- Поросло плесенью, - отвергла я и этот вариант.
Парень состроил скорбную рожицу, на секунду спрятал лукавый взгляд за веером черных ресниц и как-то совсем печально и тихо спросил:
- И когда злая фея снова обернется доброй волшебницей, вы тоже мне не подскажете?
Я улыбнулась. Он словно почувствовал смену в моем настроении и взглянул на меня.
- А мне ведь, чтобы расколдовать, надо всего лишь узнать ее имя, - протянул жалобно. – Только имя. Я многого не прошу…
И я неожиданно рассмеялась. И также неожиданно сказала:
- Алиса.
И что вообще удивительно - позволила проводить себя к офису, взяла букет, а вечером пошла на свидание. Потом на следующее. Потом еще на одно. И еще.
Со временем я влюбилась. Сильно. Взаимно. Безумно. И зря.
Мне надо было сразу обратить внимание на это его увлечение феями и волшебством. Тогда бы удалось избежать сильного разочарования и непроглядной тоски после того, как мы с ним расстались. А может, у меня бы даже получилось сберечь наши отношения. Пожалуй, был такой шанс. Но поняла я это, когда уже нельзя было ничего исправить, да и не хотелось, если быть откровенной…
Тогда ничего не хотелось. Даже дышалось с трудом, по привычке…
Медленно выдохнув, я открыла глаза, поймала ртом падающую снежинку и осмотрелась. Горящие окна родного дома окутали душу теплом и вытеснили мысли о прошлом. Потянули к себе, и я с удовольствием поддалась их зову…
- Привет, мам, - едва переступив порог, поцеловала самого родного для меня человека.
Вот любовь. Настоящая. И свет в коридорчике, и мама встречает, и куртку берет, чтобы она не мешала мне, и целует в ответ.
- Как дела? – и такой у нее взгляд, добрый, немного встревоженный, все подмечающий.
- Нормально, - бодренько отчиталась я. – Только есть очень хочется.
- Весь день голодала? – немедленно догадалась мама.
