Я был благодарен ей за эти слова. И все же… Предсказать, как на это отреагирует отец, было невозможно. Скорее всего будет разочарован. А вот насколько — хороший вопрос.
— Вполне вероятно, что он вычеркнет меня из завещания тут же, как только узнает об этом, — с мрачной улыбкой отвечаю я, — Мягкостью отец никогда не отличался.
Злата задумалась всего на миг. Как и мы, она видела его нечасто, и в большинстве случаев он просто молчал, уставившись в телефон, или был занят работой.
По-настоящему злым она его видела всего пару раз: первый, когда Лина устроила маме истерику в свой день рождения, и второй, когда меня едва не исключили, но, уверен, оба глубоко врезались ей в память.
— Уверена, ваша мама не позволит ему с тобой так поступить. Она любит вас. Я знаю, она найдет правильные слова, чтобы вразумить его.
Я покачал головой, безжалостно уничтожая узор на пенке кофе с помощью ложки.
— Не думаю, что в подобной ситуации она сможет как-то повлиять на отца. Я уже нашел другую квартиру. Это моя страховка, на случай если он решит выгнать меня из дома. А так вероятнее всего и будет.
— Думаешь он на это пойдет? — Злата помрачнела, совсем забыв и про торт, и про шарик кокосового мороженого с шоколадной стружкой, которое стремительно таяло в стеклянной вазочке.
— Работа для него — все. Эта компания занимает все его время и внимание. Так было еще до нашего рождения. Он уверен, что после выпуска сможет передать ее мне. Сомневаюсь, что он с улыбкой примет мое решение отказаться от всего этого.
— Но ты ведь его сын! — в голосе Златы слышится искреннее возмущение и отчаяние.
Что ж… Думаю, нет ничего удивительного в том, что она этого не понимает. Ее родители с ней никогда бы так не поступили. Они были совсем другими людьми.
Однажды Лина призналась мне, что завидует Злате. Что хотела бы, чтобы ее отец был нашим отцом. А неожиданное признание мамы о том, что когда-то давно у них с отцом Златы был роман, только подогрело эту одержимость.
— Если бы не ее мать, он мог бы быть нашим папой! — сказала она как-то в детстве, — Тогда он не пропустил бы ни одного нашего дня рождения! Ни одного Рождества или любого другого праздника! Тогда мама бы не плакала оттого, что ее оставили одну!
Само собой, маме пришлось поговорить с ней на эту тему. Объяснить, что она любит родителей Златы, и они — ее очень дорогие друзья. И что нашего отца она тоже очень любит, а он любит нас, просто он очень занят на работы.
Тогда Лина надулась и неделю ни с кем не разговаривала, кроме меня.
Возвращаясь к нашему разговору, я мягко коснулся руки Златы, успокаивая ее.
— Все в порядке. Какое бы решение он ни принял, я к нему готов.
В конце концов, в этой жизни за все приходится платить. В том числе и за свободу выбора. Это я уяснил давным-давно.
Единственное, о чем я жалел, это о том, что мой уход может разочаровать маму. Но я знал, что, в отличие от отца, она поймет меня и примет любое мое решение. Тем более если будет знать, что я в порядке.
Злата помрачнела, и я мигом пожалел о том, что вообще поднял эту тему. Я ведь привез ее сюда для того, чтобы подбодрить, а не расстроить еще больше.
Одно хорошо — о том подонке она больше не вспоминала. Ему тоже предстояло платить за содеянное, несколько лет так точно. Особенно если он продолжит молчать.
В том, что гад действовал один, я сомневался, как и следователь.
Наркотик, который он подмешал Лине, было довольно сложно достать в нашем городе. Более того, даже если бы он умудрился его каким-то образом достать, ему бы на него просто не хватило денег.
Я знал, что этот гад не из богатой семьи. Он даже не мог оплачивать учебу в университете, поэтому до последнего держался за стипендию, пока не слетел с нее. Кажется срок оплаты учебы истекал в следующем месяце, сразу после сессии. И, если бы он каким-то чудом не достал деньги, его бы просто отчислили.
Моей теорией было то, что ему предложили денег либо за похищение Златы, либо за компромат на нее. Пусть она и не была родной дочерью моим родителям, даже одно фото могло всерьез навредить репутации моей семьи, а значит и компании моего отца.
Но, до тех пор, пока этот урод молчал, это было только теорией. Я не мог ничего доказать, не мог обвинить конкретных людей. А ведь, если я прав, заказчик этого дерьма все еще был на свободе, и в любой момент мог сделать следующий шаг. А значит это могло повториться.
Мы уже обсуждали эту версию со следователем и родителями, и сошлись на том, что какое-то время ни Злата, ни Лина не должны передвигаться по городу в одиночку. Более того, на телефон каждой будет установлена специальная программа, которая позволит отследить их в случае необходимости.
Само собой, Лина была не в восторге от этого.
— Это вмешательство в личную жизнь! Почему вляпалась она, а страдаю я?! — возмущенно выпалила она, глядя на свой телефон в моих руках. Клянусь, дороже этого куска из пластика и железа в розовом чехле у нее ничего не было.
