Я работала в то время в спецшколе с углублённым изучением английского языка. Почти все родители учеников были достаточно известными людьми, и они мне рассказали, что есть готовые списки. Эти списки кладутся экзаменаторам на стол, в них напротив определенных фамилий стоит знак плюс, значит, человека надо взять, или минус, значит, человек не поступит. Прорваться через этот фильтр было нельзя. Тем более, что мы - и я, и Боря - прекрасно знали, что национальность имеет значение. Большое значение. Лёня, конечно, мог попробовать свои силы на экзаменах в МГУ или медицинский. По времени экзамены там начинались раньше и, не поступив, можно было спокойно успеть в другой институт. С другой стороны, было понятно, что такой опыт будет травмой. Я Лёне откровенно об этом сказала. Ему такой опыт был совсем не нужен. Лёня всегда был мальчиком чувствительным, эмоциональным. Мы беспокоились за него. Папа стал объяснять, что в Институте имени Губкина открылись две новые кафедры - автоматизированных систем управления и прикладной математики. Уже спустя много лет Лёня всё же меня упрекнул, мол, я же мог поехать в провинцию и там поступить в медицинский. Я признаюсь - у нас этого и в мыслях не было, я узнавала, и мне сказали, что в провинции было то же самое.
Леонид Невзлин
Мама абсолютно напрасно переживает по этому поводу. Упрек, конечно, прозвучал с моей стороны, потому что я действительно мог попытать свои силы в провинции, но главное всё же не в этом. К моменту моего поступления в институт у меня было достаточно много информации. Я считаю, что мама и папа в определенном смысле меня недооценили.
К тому времени я побывал в различных приемных комиссиях, говорил с людьми, общался и со студентами, и с теми ребятами, которые только готовились поступать. Тогда же я познакомился с одним интеллигентным профессором, членом приемной комиссии МГУ на физфаке. Мы долго беседовали, говорили о вступительных экзаменах, о конкурсе. Он был очень искренним и доброжелательным человеком. И он откровенно спросил:
- У тебя в семье есть академики?
- Нет, - ответил я.
- А члены ЦК?
- Нет.
- Ну, а секретари райкомов партии?
- Нет, конечно, - опять ответил я.
И вот тогда он мне очень по-доброму сказал:
- Не трепи себе нервы, всё равно не получится.
Вот этому человеку я точно поверил. Конечно же, я многое знал и от своих друзей. Прекрасно знал, сколько есть институтов, куда берут, какие это институты и какие там наилучшие специальности. Например, я точно понимал, что я не математик, и мне надо выбрать такую специальность, в которой этой самой математики будет меньше всего. Главное, чтобы не было черчения и сопромата (сопротивление материалов). Ненавижу!
И когда папа предложил то, что он предложил, оказалось, что это было именно то, что нужно. Не хочу принижать достоинств института имени Губкина и многих других ВУЗов, но лично для меня этот вариант был лучшим из худших. А лучшим из лучших - биофак, медицина. Хорош я был и в физике.
Но было конкретное предложение - Институт нефти и газа имени Губкина. Факультет - автоматика и вычислительная техника. Специальность - автоматизированные системы управления.
<p>ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Взрослый сын</p>
