Анна Невзлина
Мне не надо готовиться к тому, чтобы рассказать об Ирине Марковне. Мы с Лёней, можно сказать, вместе выросли у неё на глазах. Ирина Марковна знает меня с раннего детства, я всю жизнь звала её тетя Ира. Наши отношения - это отношения родных людей.
Моя мама так же, как и Ирина Марковна, была учительницей.
Ирина Марковна преподавала русский язык и литературу, а моя мама в той же самой школе преподавала математику. Очень часто они с мамой даже вели один и тот же класс. Или, например, мама была классным руководителем в девятом «а», а Ирина Марковна - в девятом «б», но и та, и другая преподавали, естественно, в обоих классах. Одна - русский язык и литературу, другая -математику.
Они были молодыми. У них были семьи, дети. Обычно в любом коллективе взаимные симпатии и общие интересы приводят к тому, что люди начинают общаться, встречаться. Вот таким образом они и стали дружить - семья Ирины Марковны, наша семья и семья Липатовых. Вера Евгеньевна Липатова - ещё одна учительница той же школы. Встречались они, конечно, семьями, поэтому подружились и их мужья. Когда собирались всей компанией, то собирались и их дети. То есть, мы!
Наши родители встречались по праздникам, в дни рождения, очень часто ходили в совместные походы. Признаюсь, когда мама уходила в походы, я не чувствовала её отсутствия. Я, конечно же, понимаю то состояние одиночества, о котором говорит Лёня, и понимаю его обиду, но у меня такого не было. Я была с бабушкой и дедушкой, которые во мне души не чаяли, и я в них тоже души не чаяла. Если мне не изменяет память, то Лёня тоже оставался с бабушкой и дедушкой. Хотя, я знаю, что Марк Исаакович допоздна работал, но всё же. Может быть, отсутствие родителей Лёня воспринимал немного иначе. Знаю, что он оставался один в квартире на Новаторов, но от Новаторов до квартиры Евгении Семёновны и Марка Исааковича было всего несколько остановок на троллейбусе.
Помню, что, возвращаясь из этих походов, все в один голос говорили о том, что дядя Боря был душой компании. Признаться, я часто называла его дед Боря.
Он всегда принимал самое активное участие в жизни учеников Ирины Марковны. Даже будучи взрослой, когда я уже была замужем за Лёней, я частенько заставала такую картину: сидит дядя Боря и помогает проверять тетради. В отличие от моей мамы, у которой проверка работ учеников занимала мало времени, ведь примеры по математике довольно короткие, у Ирины Марковны всё было гораздо сложнее. Там были сочинения, где надо было проверять и русский язык тоже. Дядя Боря старательно отмечал ошибки карандашом, а потом ту же тетрадь проверяла Ирина Марковна. Эта работа не кончалась. Она была бесконечной.
Работа учителя - это очень тяжелая доля. Работа, которая никогда не кончается - ни в школе, ни дома.
Естественно, когда собирались наши мамы вместе с Верой Евгеньевной Липатовой, то это уже был педсовет за домашним столом. И это было нормально, ведь разговаривали три учительницы. Во время застолья, после первых рюмочек, начинали петь. Пели прекрасно. Если до этого мы, дети, занимались своими делами, то тут мы вбегали в комнату. Я очень хорошо помню, как они пели «...обхвачу жену свою за широку талию...» Они буквально упивались этими встречами, общением, общим весельем и хорошим настроением.
Конечно, я не представляла себе тогда, когда была школьницей и когда вместе с Лёней вбегала в комнату, где наши родители сидели за столом и пели, что когда-нибудь Ирина Марковна будет моей свекровью. Да и представить такое было невозможно.
Я воспринимала Ирину Марковну как близкую подругу мамы. Тетя Ира и дед Боря были родителями Лёни, с которым я играла. Их семья была неотъемлемой частью моей жизни.
