Все это происходило в родовой палате. Я была совсем девчонка, двадцать один год. Зрение у меня не упало до сих пор, но тогда я страшно испугалась. И потом, когда у меня возникали мысли о втором ребенке, то в голову приходила пугающая мысль: а вдруг действительно такое может случиться и я ослепну?!
Боря считает, что это не главная причина. И сейчас, когда прошли годы, я, конечно, могу сказать, что он прав. Было другое, может быть, более важное основание - мне было некогда. Каждый раз я говорила себе, вот сейчас я выпущу этот десятый класс и тогда... После этого начинался новый десятый взрослый сын 75 класс, затем новый класс, и ещё десятый класс, а бывало и так, что я была классным руководителем сразу в двух классах. Некому было работать! Так время и пролетело.
И вот, когда Лёня женился на Ане и ушёл из дома, я остро почувствовала, как не хватает мне второго ребенка. Это, пожалуй, единственное, о чём я жалею. У меня тогда даже возникла мысль взять на воспитание малыша. Хотелось усыновить именно еврейского ребёнка. Я даже решила посоветоваться с Шурой и Тамарой, родственницей Шуры, которая была врачом-гинекологом. Долго обсуждали эту тему и пришли к мысли, что делать этого не следует: у Лёни и Ани скоро будет ребёнок, и моя помощь понадобится им.
Когда родилась девочка, то имя ей Лёня с Аней выбирали сами. Это немножко странная история. Анину бабушку, маму Шуры, звали Фира. Ребята хотели назвать дочку в её честь, но рассудили, что столь еврейское имя будет звучать слишком вызывающе, а вот Ира - это хорошо. Получалось, будто бы в мою честь. Меня даже спрашивали об этом, ведь не принято у евреев называть в честь живых, но нас в тот момент еврейская традиция мало волновала. Лёня даже сказал как-то: «Ну, и хорошо, пусть будет Ира, как будто в честь тебя». Ира, кстати, больше похожа на мою маму.
