Леонид Невзлин
В 87 году мы с Мишей Брудно узнали о существовании некоего научно-технического центра молодёжи, куда можно прийти со своими идеями и наработками. У нас с Мишей были и идеи, и наработки, мы направились в этот центр молодежи, а возглавлял его Михаил Ходорковский.
Он занимался тем, что пытался все эти идеи превратить в деньги: искал на них покупателя, приводил наработки в должный порядок, составлял реестр возможностей. Это вообще не было бизнесом, потому что бизнеса как такового в стране ещё не существовало. Называлось это «научно-техническим творчеством молодёжи». Может быть, этот опыт можно было бы назвать первым прототипом бизнеса в Советском Союзе, но сама работа с молодёжью в области науки и техники не была чьим-то конкретным почином или желанием. Такие центры были созданы постановлением, если я не ошибаюсь, ЦК ВЛКСМ и Госкомитета по науке и технике. Это постановление никоим образом не предполагало какого-то фантастического развития бизнеса в СССР. Толчком к развитию бизнеса послужил Закон о кооперации, который был принят через год. С множеством ограничений и запретов. И всё равно, те, кто хотел заниматься кооперацией, а говоря проще, бизнесом, умело обходил все эти ограничения, при том законно, ведь в самом постановлении было много неточностей и лазеек.
Михаил Ходорковский возглавил сначала небольшое молодёжное объединение, но сумел в очень короткий срок превратить его в нормальный научно-технический центр, который занимался научно-техническим посредничеством. Он сумел соединить интересы исполнителя, так сказать, носителя идей, и интересы заказчика. И когда заключался договор, то он заключался не с какой-то организацией, а с трудовым коллективом. В этом была существенная разница.
Идея, с которой мы пришли к Михаилу Ходорковскому, ему понравилась. Тот продукт, который мы с Брудно предложили, потенциально мог понадобиться ста организациям в одной только Москве. Предложенную нами программу, конечно, надо было адаптировать для каждой организации отдельно. Такую работу мы с Мишей Брудно уже делали, получая за это сто рублей. Тогда, в конце 80-х, были, как вы знаете, совсем иные компьютеры. И для такой работы требовалось значительное количество времени.
Содержание нашей идеи было таково. Любая организация планирует свою работу, как минимум, на год вперед: поставки, выполнение договоренностей, финансовые и бюджетные обязательства. Такую работу обычно выполняет большое количество людей вместе с бухгалтерией. Так вот, мы с Мишей Брудно эту работу автоматизировали и могли свою программу предложить тем организациям, которые по своей структуре были схожи с нашим объединением «Зарубежгеология».
Было понятно, что любая организация готова заплатить за такую работу и тысячу рублей. Только выплатить такую сумму из фонда зарплаты было невозможно. Советский Союз в этом смысле был страной идиотов. Например, получить даже сто рублей из фонда зарплаты было практически невозможно, но если проводить эти же деньги как расходы предприятия по другим статьям, то можно было в общей сумме выбить и двадцать тысяч. Рубль наличный был в сотни раз дороже рубля безналичного. Они были просто неравны. И вот Михаил Ходорковский придумал схему, которая позволяла превратить безналичный рубль в рубль наличный. И пусть это было не один к ста, а в масштабах 30% от стоимости нашего продукта, неважно, всё равно это было выгодно. Например, если договор был заключён на двадцать тысяч рублей, то человек мог получить на руки минимум шесть тысяч. В конце 80-х это были очень большие деньги. Мы с Мишей Брудно через три месяца работы в центре Ходорковского получили, если не ошибаюсь, по четыре тысячи рублей на руки. А у нас тогда было две организации. И я сразу стал богатым. Значит, подумали мы с Мишей Брудно, система, придуманная Ходорковским, работает. И никто нас не обманул, заказчики исправно платили, цены в стране те же и рубль ещё не обвалился.
Если на квасе за лето я заработал тысячу рублей, что по тем временам тоже было много, то вот эти деньги, заработанные на своей идее в центре у Ходорковского, были принципиально другими.
