– Да не волнуйтесь, – снисходительно улыбнулся брюнет, – будем вам полное удивление на вечеринке.
– Так не интересно, – недовольно покачал Чак головой, хмурясь и опуская глаза.
– Тогда удивите меня подарком, – пожал плечами Брайан.
– Нам просто нужно учиться делать сюрпризы, – с тоской протянула Лекс, понимая, что коротенькое платье для приманки не пригодится.
В пятницу к шести часам, когда Брайан переступил порог собственного дома, все было готово. Все гости были на своих местах, подарки сложены на специальном столе, напитки и закуски разложены по специальным тарелкам и подносам, музыка заготовлена на несколько дней, разноцветные огни мелькают по стенам, основной свет выключен, оставляя только таинственные лампочки разных цветов и форм, да необычные светильники. Обстановка чем-то напоминала ту, что была на дне рождения Алексис, только тут было меньше народа и больше алкоголя. Главное, виновник торжества был доволен, и, получая очередной подарок, он слегка наклонял голову в знак благодарности, пронзая дарящего своими колючими глазами. Лекс опаздывала. Немного нарочно, если честно, так как помнила свой день рождения и грубое опоздание Брайана. Правда, она знала, что он наверняка и не заметит, что ее нет. Эта мысль резала ее, но она не собиралась выводить себя из равновесия раньше времени. Ей нравилось то, как она выглядела, нравился подарок, который она приготовила … Она была готова. В двадцать минут седьмого дверь открылась, и в комнату Лекс вольно вошла Линдси, одетая на этот раз в ярко-оранжевое платье с длинными рукавами-фонарями и лиловые туфли, подходящие к такой же сумочке.
– Солнце мое, ты еще не готова?, – всплеснула она руками, обнаружив, что подруга вставляет вторую сережку.
– Не ори. Мне остался только макияж, – закатила та глаза, слегка сморщившись, когда гвоздик врезался в кожу.
– О, тогда я как раз вовремя, – улыбнулась блондинка и тут сделала щенячьи глазки, – Маллейн?
– Чего тебе?, – повернулась к ней брюнетка, вопрошающе приподнимая бровь.
– Ты меня любишь?
– Вот только не начинай!
– Хорошо.., – опустила голову Линдси, неловко «просверливая» носом туфельки дырку в паркете.
– Ну что тебе?
– Можно, я тебя накрашу?
– Лу.., – протянула Лекс, так как обычно она никого не подпускала к своему лицу в этом смысле, однако она сейчас видела дикое желание подруги и ее горящие щеки. Ее сердце сжалось, и она улыбнулась, – хорошо, только имей в виду: ночных бабочек не приглашали.
– Спасибо!, – широко и радостно заверещала блондинка, на секунду прижимая подругу к себе, едва не задушив ее, и, достав косметики, повернула ее к себе, приподнимая ее лица за подбородок, – внимательно следуй моим указаниям, и ты будешь самой красивой.
– Как скажете, капитан, – «отдала ей честь» брюнетка, за что получила уничтожающий взгляд равноцветных глаз, – все, молчу.
Следующие двадцать минут шевелилась только Линдси, беря то тушь, то помаду, то тени, то карандаш, то поправляя что-то, то стирая лишнее, и так раз за разом. Подруга терпела, хотя иногда ей дико хотелось чихнуть или засмеяться. Но вот блондинка, еще раз осмотрев плод своих трудов со всех сторон, решительно выдохнула и отошла.
– Все, – кивнула она. Лекс закатила глаза и, особо не ожидая чего-то особенного, повернулась к зеркалу...
… и обомлела. На какую-то долю секунды ей показалось, что подруга подшутила над ней, приклеив, пока она не заметила, на стекло фотографию, однако повернув слегка голову, она поняла, что это действительно она. Но как такое возможно? Восковая, точно высеченная из мрамора, гладкая кожа, идеально подведенные тонкие брови, расположившиеся полумесяцами над глазами, а глаза, глаза … Таинственного темно-синего цвета, горящие необузданным синие огнем, черные стрелки, делающие их кошачьими и еще более выразительными, темные тени с легким, серебристым блеском, точно на веки высыпали ночное небо со звездами; идеальная линия красивых скул, отсутствие каких-либо изъянов кожи и губы, насыщенно-красного цвета, словно дорогое вино, помада полностью покрыла их, не оставляя ни единого недоработанного места. Девушка просто не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть, когда Линдси спохватилась.
