– Правда, – наконец, произнес он, убирая сигарету ото рта и, потушив ее, опустил вредную палочку в землю цветка, стоящего в углу балкона. Девушка молчала, надеясь, что он разговорится и все же расскажет ей. Что и произошло. Медленно, сбивчиво, он начал говорить, – первый раз это случилось, когда я был в седьмом классе. Кларисса. Ее звали Кларисса. Она была нашей одноклассницей, веселой, жизнерадостной девушкой со светлыми волосами. Была, а потом вдруг стала замкнутой и испуганной, каждый раз краснея, когда я к ней обращался. Я помню, нас оставили убираться в классе, и она … она подошла и призналась мне. Прямо так, подошла и сказала в глаза. А я … да что я? Я сказал, что мне приятно, но я ее не люблю. Она кивнула, но ничего не ответила, а через три дня мы узнали, что она выпила страшную дозу каких-то таблеток и умерла. Около ее тела на кровати лежали камушки, которые она собирала с самого детства, образуя слова: «ИЗ-ЗА НЕГО» Тут же начались разборки, кто этот «он», но тогда в классе мы были одни, нас никто не видел, а, как выяснилось, позже, никто не знал о ее чувствах ко мне. Дело замяли, сказав, что она влюбилась в какого-то старшеклассница — обычная история романтичной младшеклассницы. Но все не закончилось..., – он сглотнул, вцепившись в край балкона, – в десятом классе с нами училась Мигель, хулиганка со светло-каштановыми волосами. Она никогда и никого не любила, всех презирала и издевалась надо всеми. Но однажды во время поездки загород, когда я ушел в лес, она пошла со мной и, приперев к дереву, поцеловала, говоря о своих чувствах. Мой ответ был тот же, а она … она стала кричать, говоря, что не выдержит. Я только пожал плечами. Через неделю ее нашли в школьном бассейне, на дне: она привязала к голу веревку с камнем из сада. На ее руке было выведено неровное тату, видимо, сделанное самостоятельно. Те же слова: «ИЗ-ЗА НЕГО». Вспомнилась история двухлетней давности, снова начались эти глупые попытки полицейских что-то разведать... Идиоты, – вырвалось у него. Брюнет запустил пальцы в волосы, сжав челюсти, – а полтора года спустя все снова повторилась. В меня влюбилась Сайрен, рыжеволосая девочка-ботаник. Как ее угораздило — я не знаю, но я стал находить в своем шкафчике любовные стихи. Когда я, разгадав, чьи они, подошел к ней и спросил, она просто выпалила те е три слова. Я просто ушел... Через два дня ее родители нашли ее тело на чердаке, когда вернулись с работы: она поверилась на своем любимом фиолетовом шарфу, а на потолке... На потолке было написано то же самое красной жидкостью. Так и не смогли доказать, была ли это кровь, но это было не важно. Так все и произошло..., – он замолчал. Лекс, все это время неподвижно стоя на своем месте, едва дышала.
– И ты … ты не рассказал?.., – по ее коже побежали мурашки ужаса, и она обхватила себя руками.
– Нет. Я … я, наверное, струсил. Или не знаю..., – он замешкался, проводя по подбородку и отводя глаза.
– Но ... если бы тебя обвинили, ты бы признался?, – парень поднял на нее дрожащие глаза, в которых таилась какая-то непонятная, таинственная бездна боли. А в следующую секунду его точно выключили: он равнодушно пожал плечами, облокачиваясь на перила.
– Нет, мне было все равно, а «сидеть» я не хотел.
– Тебе было все равно, что три молодые девушки оборвали свои жизни из-за твоего равнодушия?, – прошептала Лекс, не веря своим ушам.
– Да.
– Ты лжец, – произнесла брюнета, глядя прямо в шоколадные глаза, которые сжались, щурясь на нее, – ты просто дикий лжец. И ты ходишь в маске, в маске, которую не снимаешь никогда, в маске, в которой ты живешь, за которой скрываешься, словно в панцире. Но, черт возьми, я клянусь — я сниму ее с тебя, – Брайан повернулся, смотря ей в глаза. Брюнетка сжала кулаки, вперев свои горящие синие глаза в него. Никто не говорил ни слова, но какое-то электрическое напряжение возрастало между ними, набирая обороты. Однако ему не суждено было вылиться: в дверях показался Айзек.
– Хей, вас и так не было десять минут. Пойдемте, потреплемся, потом будет следующая игра, – девушка думала, что брюнет сейчас откажется, однако он кивнул и пошел вниз. Вернувшись в комнату, все заняли свои места. Линдси устремила на вошедшую девушку глаза, точно спрашивая «все ли хорошо». Незаметно кивнув, Лекс потянулась за последним в коробке куском пиццы.
– Так, а сейчас … хм, – задумался Айзек, раскачиваясь из стороны в сторону, – давайте поговорим о самых интересных спорах в жизни каждого из нас. Ну, Брайан никогда в жизни не спорил, так что его пропускаем. Алан?. – повернулся он к блондину, который подавился, делая глоток воды.
– Я? Я тоже не спорю.
– Врешь, – прервал его Чак, улыбаясь, – в шестом классе ты поспорил, что за три дня выучишь таблицу Менделеева и без подсказок напишешь ее на доске.
– А, то когда она четыре дня не спал?, – усмехнулся Брайан, косясь на покрасневшего Алана.
– Ну да, было дело, – согласился он, слабо улыбаясь, – а ты-то, Чак?
– Что я?, – тут же насторожился близнец, копаясь в памяти.
