– Зачем ты ко мне обращаешься?, – последовал грубоватый ответ, – меня не было тут так же, как и вас всех.
– Но, черт возьми, ты должен знать, а не стоять с пресной миной!, – взорвался Чак, сжимая кулаки. Пол под ним заходил ходуном, трещины, желающие разрезать покрытие, издавали дикий звук, который используется для съемок фильмов ужасов. Сила Чака явно выходила за рамки, стекла дребезжали, угрожая засыпать все вокруг. Брюнет уже поднял было руку, чтобы заставить парня прекратить, но тут они услышали смех из коридора. Секунда — и Чак сидит на заднице в углу, куда его оттолкнула сила Брайана. Стены перестали шататься, и парни повернулись к двери, которая, плавно открывшись, пропустили Алексис, и, боже, как она была красива... Слегка выцветшие темные волосы стали насыщенного шоколадного цвета 95-процентной горькости, которые падали на плечи и спину легкими кудряшками, полотая сине-белая кофта с рукавом три-четверти, множество браслетов на руке, коричневого цвета юбка, открывающая ножки в желтых туфельках на синей танкетке. Девушка широко улыбалась, держа в руке листок бумаги и заходя в палату. Она застыла, увидев всех парней. Ее удивленные, все еще горящие весельем глаза по очереди коснулись каждого и, замерев на Чаке, расширились.
– Чак? Что ты делаешь на полу?, – в ее голосе слышались нотки смеха. Тот поднялся и стал недовольно отряхиваться.
– Поскользнулся, – ответил он, бросая на невинно стоящего в стороне Брайана уничтожающий взгляд, и подлетел к брюнетке, сжимая ее в объятиях, – ты где была? Я … хм, мы волновались.
– О, – щеки девушки слегка покраснели, когда она отстранилась, – это так мило. На самом деле, – она вытянулась вперед бумажку, – меня выписали!, – радостно выкрикнула она, широко улыбаясь. Парни остолбенели, а брюнет решительно прошел вперед и выхватил листок, – эй!, – проигнорировав недовольный возглас Лекс, он стал читать, с каждым словом хмурясь все больше. Потом, дойдя до конца, поднял на нее прищуренные шоколадные глаза.
– Ка это случилось? Ведь всего 48 часов назад тебе меняли повязки на руках, и там были еще глубокие раны, не говоря уже о моральном и психологическом потрясении.
– Ненавижу, когда ты говоришь на медицинском языке, – брюнетка забрала у него листок, аккуратно свернув его, – вчера вечером пришел врач и, собираясь перевязать раны, увидел, что все в порядке, – ее личико снова загорелось счастьем, – он проверил меня по другим параметрам и сообщил, что все в порядке. Я тут же потребовала выписку и вот, – довольно щебетала она, пока парни ошарашенно переглядывались, – хей, вы не рады?
– Ну, что ты!, – тут же встрял Айзек, влезая вперед и сжимая подругу в объятиях, – я диииико рад, что теперь мне не придется торчать тут, нюхая самый божественный запах на свете, – его улыбка Буратино вернула других к жизни. Кроме Брайана, который продолжал что-то просчитывать в голове, потом схватил девушку за руку.
– Но стой, тебя отпустили?
– Да.
– А полиция? Что с наркотиками?
– Они сказали, что это была очень большая ошибка, принесли мне извинения, но попросили на всякий случай не злоупотреблять лекарствами.
– Хм, – протянул брюнет, отходя в сторону.
– Слушайте, парни, раз уж вы пришли — отнесите, пожалуйста, мои вещи, они за дверью, вниз, в холл, а я попытаюсь все-таки поймать главврача, чтобы он поставил печать, и спущусь к вам. Там, кстати, должна быть Линдси. Найдите ее и ждите меня вместе, – не дав им ни слова сказать, Лекс легко выбежала в коридор.
– Вот-те раз, – удивленно произнес Алан, с недоумением смотря на то, как Айзек пытается взять все четыре сумки одновременно. Помолчав, блондин повернулся к Брайану, – скажи еще раз, что ты внушил полицейским?, – все посмотрели на лидера.
– Я сказал, что Лекс не имеет никакого отношения к наркотикам, и что имя Аманды тут не звучало...
– … но ты не говорил, что в теле Лекс нет наркотических веществ, что их не было в таблетках, и что их не давала Аманда, – закончил за него Алан, поправляя очки, – более того...
– … я уже точно не делал ничего с ее ранами, которые просто не могли зажить просто так, настолько быстро, – друзья недовольно сморщились, приходя одновременно к одной и той же мысли. Явно, что кто-то вмешался во все это, как бы помогая им, но что запросят взамен? Какова будет цена?
– Дерьмо, – озвучил общие мысли Айзек, – но, может, кто-нибудь поможет мне спустить вниз все эти сумки?
*** Через пятнадцать минут, когда парням уже надоело сидеть в холле больницы, Лекс спустилась вниз, и ее горящие глаза с улыбкой показывали, что все прошло успешно.
– Наконец-то домой, – с блаженством потянулась она, хватая одну маленькую сумочку и вешая ее на плечо, – теперь — на улицу, там Лу ждет.
И правда: едва они вышли наружу, на брюнетку налетело нечто яркое и разноцветное, лепечущее на смеси английского, испанского и французского.
– Блин, Лу, ты меня уронишь, – хохотала Лекс, обнимая подругу.
– Мак, черт тебя дери! Я так скучала, – блондинка прижимала девушку к себе, не переставая говорить, – я так боялась, так нервничала, так волновалась...
