– Нам нужно поговорить, – перебила ее женщина, поднимая руку и призывая к молчанию.
– И тебе «привет, милая. Как отдохнула? Что видела?», – сложила руки на груди брюнетка. Ей не нравился тон матери, как и ее взгляд.
– Нам нужно поговорить, – повторила она.
– Ладно. О чем?, – равнодушно пожала плечами Лекс. Ей порядком надоело воевать с матерью, и она не собиралась это делать в очередной раз. Миссис Маллейн прошла по комнате и взяла со стола маленькую книжечку, в темно-синем потрепанном переплете, – нет..., – прошептала брюнетка, широко открывая глаза. Женщина открыла книгу, перелистывая страницы и, наконец, нашла нужную и начала читать.
– « Я не знаю, как описать это чувство. Потому что его просто невозможно озвучить. Нереально. Я не думаю, что какой-нибудь, пусть даже самый талантливый писатель смог бы описать это чувство даже в тысячах словах. Но я скажу очень просто и глупо, но мне просто нужно написать это, потому что вслух я не могу. А мне нужно! Оно рвется наружу, поедая меня. Вот они эти слова:
Я его хочу. Я хочу его настолько сильно, что это делает больно...», – женщина закончила. Все это время девушка беззвучно шептала одно и то же слово, повторяя его тысячи раз, прижимая пальцы к губам. В ее голове просто не укладывалось, что ее мать … , – думаю, этого достаточно. Алексис, я глубоко рассчитываю, что парень, о котором ты писала, не был твоим спутником во время поездки. Ведь так?
– Ты читала мой дневник?..
– Алексис! Я спросила — что это за парень? Ты с ним ездила?, – женщина не унималась, подходя ближе к дочери и схватив ее за плечи, – ты же сказала бы мне, если бы между тобой и парнем что-то произошло?
– Ты прочитала мой дневник, – выдохнула Лекс, в ужасе прижимая пальцы к губам, – ты обещала, ты клялась, что никогда, ни при каких обстоятельствах не сделаешь это. Ты обещала!
– Ты слышала, что я у тебя спросила?!, – повысила тон миссис Маллейн, – у тебя же ничего с мальчиками не было?!
– Ты читала мой дневник! Как ты могла!, – голос брюнетки срывался, но она продолжала кричать, напрягая горло, – какое ты имела право!
– Прекрати на меня кричать!
– Какого черта ты читала то, что тебе не принадлежит?! Какого черта?!
– Закрой рот немедленно! Не смей кричать на меня!
– Стерва! Как ты посмела! Гребаная стерва! Су..., – женщина со всего размаха дала девушке пощечину. Лекс отшатнулась, схватившись рукой за щеку. Потом несколько секунд смотрела на мать и, оттолкнув ее в сторону, слетела по лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней, схватила в холле первую попавшуюся сумку, влезла в какие-то кроссовки и выскочила из дома, так сильно хлопнув дверью, что витраж из нее чуть не выпал. Добежав до первой остановки, она залезла в маршрутку, выгребая мелочь, и забилась в дальний угол. Решив все-таки посмотреть, что взяла с собой, она открыла сумку: две жалкие монетки да старый, на половину разряженный плеер с наушниками. Понимая, что ей нужно отвлечься, все же засунула наушники в уши и включила песни, которые слушала лет пять назад. Зарядки оставалось 30%, но она намеревалась слушать эту муру до самого конца, потому что ей нужно было. Слезы все это время терпели, держались, не лились, но сейчас... Они все не прекращались и не прекращались, стекая по лицу и падая на одежду. Закрыв глаза и отвернувшись к окну, брюнетка дала себе вволю наплакаться.
Непонятно, сколько времени прошло, но плеча девушки коснулась чья-то рука. Подняв голову и вытащив наушники, Лекс увидела водителя, который ласково на нее смотрел.
– Извини, но я и так дал тебе двадцать минут... Я бы дал больше, но мне нужно маршрутку закрывать, и меня жена ждет, – покраснел мужчина, – может, Вам позвонить кому-то? Я дам телефон, – девушка покачала головой, слабо улыбаясь.
– Нет, спасибо... Я пойду, – слегка хлопнув оторопевшего водителя по плечу, она вылезла из транспорта и пошла по дороге. Она все шла и шла, не думая о времени, хотя она и не могла — плеер сдох, хотя она продолжала идти в наушниках; часов не было, да ей было все равно.
Прошатавшись по ночному городу несколько часов, она поняла, что ее ноги скоро откажут. Дойдя до моста, она буквально упала на бордюр, поджав под себя ноющие ноги и закрыв глаза. Она собиралась сидеть здесь столько, сколько получится, мечтая, чтобы ее никто не трогал и просто позволил ей молчать. Холодный ночной воздух проникал через тонкую кенгуруху, и она пожалела, что не взяла что-нибудь потеплее. Спустя какое-то время небо получило очередное дополнение к ненависти — пошел дождь, слабый, но затяжной. Капли медленно стучали по листьям, асфальту, заполняя ночной пейзаж угрюмым шумом. Сжавшись в комочек, втянув голову в плечи и накинув капюшон на волосы, девушка закрыла глаза, просто растворяясь в тишине наушников. *** Вдруг сквозь толщу тишины прорезался голос:
– Принцесса?
