- Как вы себя чувствуете? - черт, даже голос тот же, словно колокольчик звенит. - Горло не саднит? Сейчас неплохо бы выпить теплой воды, чтобы ушло это неприятное ощущение.
- Женя… - хриплю я, и она отзывается.
- Да? Ещё что-то мешает? К сожалению, капельницу я убрать не могу пока, но уже скоро вам станет лучше.
- Женя… - чувствую, как глаза у меня наполняются слезами.
- У вас, наверное, голова болит, сейчас я сделаю вам укол, и вы сможете ещё поспать.
- Евгения Сергеевна, думаю, двух кубиков ей будет достаточно.
Перевожу взгляд на мужчину с золотистыми волосами. И понимаю, что даже очки в тонкой оправе на носу не скрывают его привлекательности.
- Хорошо, Михаил Алексеевич, - ну, хоть тут не сто процентов попадание.
Доктор ещё раз бросает на меня внимательный взгляд, а после, что-то записав в карте, выходит из палаты. Медсестричка же, сделав мне укол, тоже выходит, наказав маме принести мне теплой воды.
- Ой, доченька, у тебя такой доктор замечательный, - вполуха слушаю мамины причитания, чувствуя, как укол начинает действовать и погружает меня в дрему. - Все его так хвалят, и я рада, что ты попала именно в Мариинскую больницу.
- Угу, - я уже почти сплю, но ещё стараюсь держать глаза открытыми.
- Утром придет на обход, а ты уже пришла в себя.
- Утром? А разве не этот…
- Нет, этот тоже хороший, но лечит тебя другой. Эх, такой красивый мужчина, презентабельный. И неженатый.
- Угу, - я снова позволяю своим мыслям поплыть куда-то в небеса.
- Ой, а Кирилл-то тоже не отходит от тебя. Каждый день здесь, каждый день…
- Угу, - темное покрывало сна накрывает меня с головой.
Когда просыпаюсь утром, то вижу даже солнечный свет через жалюзи. Мама дремлет в кресле в углу, а отец - на небольшом диванчике.
- Мам, - горло всё ещё саднит, как и руки мои болят, все истыканные иглами. Но моя родительница тут же открывает глаза.
- Ой, уже проснулась?
- Пить дай, - сиплю по-прежнему.
- Да-да, конечно.
Она тут же подает мне стакан воды, а после садится опять в кресло.
- Как твоя голова?
- Еще болит, но уже не так сильно, - и говорить мне уже легче.
- Я слышал, что моя пациентка пришла в себя, - раздается бархатный голос от дверей, а у меня сердце пропускает удар. Мужчина в костюме входит в палату и с деловым видом изучает медицинскую карту, а я пытаюсь сделать хотя бы один вдох, но не могу. Спустя минуту начинаю тупо задыхаться. - Так, кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете.
Он берет меня за руку, и я дергаюсь, чувствуя прикосновение этих длинных красивых пальцев. Кажется, я сейчас умру во второй раз от одного только его присутствия здесь. Но мужчина ничем не выдает того, что знает меня, и знает, как никто другой.
- Может быть, вам укол сделать успокоительный? Сто сорок ударов в минуту - ненормальный пульс, - он слегка хмурится, а я уже почти теряю сознание. - Елена, с вами всё хорошо?
Он ещё что-то говорит, но из-за звона в ушах я просто не слышу слов, а после проваливаюсь в беспамятство.
Резкий запах бьет прямо в мозг, словно иглы, возвращая в реальность и заставляя открыть глаза. Но, открыв их, я встречаюсь взглядом с черными колдовскими глазами.
- Вы как? - он отстраняется и выкидывает ватку, пропитанную нашатырным спиртом.
- Саша, - тихий шепот срывается с губ, но на лице мужчины не проскальзывает ни тени узнавания.
- Да, меня зовут Александр Андреевич, - он демонстрирует бейджик. - Но учитывая, сколько времени мы с вами провели, думаю, действительно можно перейти на более неформальное общение.
- Не понимаю… - хотя где-то на подсознании начинаю догадываться, что все, что было со мной там, в Рутении, оказалось плодом моего воспаленного воображения. От этого становится так горько и обидно, что я не могу сдержать слезу, которая скатывается по щеке вниз.
- Вы не хотите переходить на “ты”?
- Нет.
- Извините, - он отстраняется, но я сама уже хватаю его за руку.
- Подожди, - мой голос едва слышен. - Подожди, я не против перейти на “ты”, но я не понимаю…
- Это последствия травмы головы. Что ты помнишь последнее?
Забавно, если я начну рассказывать ему о стране с магией, меня не переведут в психушку из интенсивной терапии? Такая перспектива мне совершенно не улыбается, поэтому опускаю всё, что случилось со мной при выходе из пещеры.
- Я помню лишь, как на меня посыпался потолок в Ведьминой пещере. Кто-то что-то кричал, а потом - темнота и пыль.
- Понятно, - в этом слове мне чудится подвох, словно он ожидал другого рассказа. Но не уточняет, а я молчу, ожидая, что ещё он может добавить. Но тут в палату врывается Кира.
- О, милая, как хорошо, что ты пришла в себя, - он наклоняется и целует меня в лоб, я же растерянно перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Один - моё прошлое, другой, как я думала, будущее. Ну, или в моей больной голове родилась эта история и мечта.
- Да, я проснулась, - растерянность от увиденного и искреннее беспокойство на лице Кирилла ставят меня в тупик. Но я не могу отделаться от мысли, что мне всё это не приснилось.
