Любовь Черникова
Мой темный-претемный властелин. Книга 2
Глава 1. Не умирай, Ренни!
Мы с Темным расположились в природной купели в купальнях у Горных медведей. Сидели прямо в воде, и Анделар обнимал меня за плечи рассказывая:
— Темный Огонь дает властителю великую силу. Такую, чтобы противостоять хаоситам на равных. Но он же многого лишает.
Я затаила дыхание, слушая его слова. Слова и учащенный стук сердца как раз под моим ухом. Удивительно, но его спокойный голос действовал умиротворяюще. Расслабившись, осторожно обняла его за талию, и точно в благодарность на миг он прижал меня сильней.
Кожа к коже… Душа к душе…
Он впервые говорит с кем-то об этом. Знаю. Так чувствую.
— Я не могу отлучаться со своих территорий больше, чем на одну луну в год, — продолжает Рансовье. — Темный Огонь призывает обратно, постепенно сводя с ума. Если не подчинюсь, вернет насильно. Правда, тогда я забуду, кто я есть. Утрачу личность и продолжу жить, словно холодный разум, пусть и почти бессмертный. Огонь не позволит состариться моему телу, но все человеческое постепенно исчезнет. Останутся только злоба и смертная тоска по жизни, какую бы прожить, оставшись простым человеком.
Я отстранилась и внимательно посмотрела на него. Анделар грустно улыбнулся и погладил меня по волосам.
— Всегда искал способ избавиться от этой зависимости. С тех самых пор, когда предыдущему властителю понадобился преемник. Я не желал становиться таким же, как он.
— Так значит…
— Да, я не настолько стар, как считается в Землях Благоденствия. Мне всего тридцать один год, — он усмехнулся. — Прознав, что новым властителем стал зеленый мальчишка, твой отец пошел на меня войной. Ситуация была тяжелее не придумать, тогда-то я и создал Синие Горы. Это стало своеобразным ритуалом посвящения. Но Бенердик не успокоился. Вызвал меня на переговоры, пообещав в обмен на его жизнь открыть способ, который поможет мне остаться собой. Я слишком боялся превратиться в чудовище, потому согласился без промедления.
Анделар усмехнулся и поцеловал меня в макушку. Затем приподнял и пересадил к себе на колени.
— Хочу тебя чувствовать, — пояснил он и продолжил рассказ как ни в чем ни бывало, словно и не замечая, как я заливаюсь краской до корней волос: — Твой отец честно признался, что собирался меня убить, но понял, насколько это пустая затея. Понял и предложил сделку.
— Сделку?
— Да. Я поклялся ему на крови, что женюсь на его дочери, после того как ей исполнится двадцать один год, а взамен он рассказал мне способ остаться собой.
Затаила дыхание и превратилась в слух, напрочь позабыв о том, что обнажена и сижу, как на лошади верхом, на коленях у мужчины. Но он многозначительно молчал, и я, не выдержав, уточнила:
— Наверное, это что-то немыслимо сложное и трудновыполнимое?
А как же иначе?
— Способ оказался до боли простым, Ренни. Я должен был полюбить.
Заключив мое лицо в ладони, он жадно приник к моим губам. Его язык принялся исследовать мой рот так тщательно, будто там спрятались твари Хаоса. Я ощутила его возбуждение, и кровь набатом застучала в ушах. Огонь метнулся по венам сжигая. Громкий стон вырвался из моей груди, когда он начал туго, с трудом проникать в мое тело.
Удовольствие стремительно превращалось в боль, и вдруг Анделар остановился. Оторвался от моих губ и удивленно заглянул мне в глаза:
— Твоя магия, Ренни. Я ее чувствую!
В его словах и взгляде я увидела слишком много беспокойства. Хлынула носом кровь, а в следующий миг заорала и выгнулась в руках Темного от совсем другой — новой боли, охватившей все тело.
Ренни, нежная и невинная, тает в моих руках, но вдруг стон наслаждения сменяется криком боли. Да так внезапно, что я даже теряюсь. Я слишком поторопился? Был неосторожен? Потерял от страсти контроль?
Нет. Это другое. Дело в магии. У Ренни началась инициация!
Я сам проходил через это дважды. Относительно просто как маг в тринадцать лет, и четырьмя годами позже в качестве властителя Темных Земель. Того, что довелось при этом испытать, врагу не пожелаешь. Что-то подсказывает, Ренни сейчас не легче.
Неожиданно любимая выгнулась дугой. Резко и так сильно, что, выскользнув из моих мокрых рук, ушла с головой под воду. Поймал и вытащил, она и не успела вдохнуть. Легонько похлопал по щекам:
— Ренни? Очнись, родная!
В груди тревожно щемит. Ей уже исполнился двадцать один год. Инициация в таком возрасте непредсказуема и болезненна.
Снова позвал ее. Напрасно. В сознание Ренни не пришла.
Нужно срочно что-то делать, а в голове полная муть, и желудок сжимается от страха, что могу ее потерять, когда едва обрел...
Браслет невесты на тонком запястье нагрелся и пульсировал синевой. Прижал к нему ладонь, ощутив отголоски боли. Магия ломала и корежила ментальное тело моей девочки, перестраивая под свои нужды.
