Оливер соскочил с кровати и упал на задницу, а затем, пошатываясь, направился в гардеробную. Он вернулся с бархатной коробочкой для колец цвета Женевского озера. У меня перехватило дыхание.
Нет, нет, нет. Не сейчас.
Мне нужно было остановить это, пока все не вышло из-под контроля. Напомнить ему о моем графике съемок и его обязанностях перед братом. Но сегодня он выглядел таким разбитым, что я не могла заставить себя усугубить его боль.
— Я хотел подарить тебе самое большое, самое экстравагантное, самое несносное кольцо с бриллиантом за всю историю колец. Я мог бы.— Он встретил меня на краю кровати и опустился на одно колено, открывая коробку. — Но я знаю, что это не то, чего ты хочешь. Тебе будет неприятно ходить с бриллиантом, даже если он изготовлен по этическим соображениям.
Я прикусила язык, чтобы не сообщить ему, что бриллиантов с этическим происхождением не существует.
— Так что вместо этого я обшарил все гребаные лаборатории мира в поисках самого большого, самого экстравагантного, самого отвратительного бриллиантового кольца, выращенного в лаборатории, за всю историю колец. — Он скривил губы в гримасе, сдерживая рвотный позыв. — Меня до сих пор тошнит при мысли о том, что я подарил тебе фальшивый бриллиант. Это все равно что ходить в поддельных Джорданах. Но для тебя все что угодно, детка.
Я проглотила свою панику, похоронив ее рядом с ядовитой смесью веселья, грусти и счастья.
— Это не из-за устойчивого бриллианта у тебя тошнота. Это из-за выпивки.
Но как я могла? Я хотела получить предложение, и Оливера, и свою карьеру, и будущее Себастьяна. Жадность, как оказалось, смертельно опасна. Она убьет твое сердце раньше, чем оно перейдет к новым жертвам.
— Я полностью проваливаю это реальное предложение руки и сердца, не так ли? — Оливер понурил голову, не обращая внимания на мое внутреннее смятение. — Подожди здесь. — Он встал, покачнулся и схватил меня за плечи для равновесия. — Просто... подожди.
Он наполовину бегом, наполовину ползком пробрался в ванную, включил душевую лейку и чистил зубы целых десять минут. Затем он вернулся к кровати, где оставил меня, одетую в полный костюм-тройку.
К тому времени как он вернулся, я уже успела вмять коробочку с кольцом, как сильно я ее сжимала. Олли не обратил на это внимания, ему не терпелось закончить свое предложение. Он вынул кольцо из моих пальцев, снова встал передо мной на колени и заулыбался от уха до уха с детским ликованием. Он был горд, сиял и, возможно, немного пьян.
— Обнимашка, — сказал он серьезно, как ядерная угроза.
— Горячий беспорядок, — ответила я.
Его здоровый смех поселился у меня в животе.
— Я люблю тебя. Я без ума от тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. Выходи за меня замуж. По-настоящему. Я могу сделать тебя счастливой. Я знаю, что могу, потому что готов посвятить всю свою жизнь тому, чтобы это случилось. — Его дрожащие пальцы сжали мой подбородок, наклонив его вверх. — Дай мне еще один шанс. Я не упущу его.
Но я не могла разбить ему сердце. Не в тот же день, когда его разбил Себастьян. Он утопился в алкоголе, ради всего святого.
Я сжала его лицо в своих руках и заставила улыбнуться, надеясь, что к утру этот прекрасный, идеальный, опьяненный мальчик забудет о случившемся.
— Спроси меня еще раз, когда протрезвеешь.
— Я трезв...
— Пожалуйста, — задохнулась я.
Прежде чем он успел запротестовать, я прижалась губами к его губам. Из глубины моего горла вырвался придушенный стон. Я сползла с матраса на твердый пол, зажав его колено между своих бедер. Он с шипением уронил коробочку с кольцом, одной рукой крепко сжимая мою задницу.
Его свободная рука обхватила мою шею и опустила меня на пол.
Он уперся своей огромной эрекцией мне в бедра, не разрывая грязного поцелуя, даже когда пробормотал в него:
— Как прошла сегодня охота за свадебными платьями?
Я едва могла выстроить связное предложение, когда мои руки бродили по его телу, торопясь снять с него всю одежду, которую он только что надел.
— Непродуктивно, — наконец выговорила я, проведя языком по его челюсти и прочертив прямую линию к шее. Мне нужно было, чтобы мы перестали говорить о свадьбе, которая не состоится.
Он схватил меня за задницу, оторвав от пола и прижав к своему твердому члену.
— Нет?
— Нет. — Моя грудь прижалась к его голой груди. По коже побежали мурашки. — Я пойду в коммандо.