Фэрроу Баллантайн-Сан: Будь честной. Ты едешь не для того, чтобы навестить Брайар. Ты просто хочешь сырный ролл из «Порто».
Даллас Коста: Я не хочу сырный рулет из «Порто». Я хочу все меню.
Фрэнки Таунсенд: на этот раз я приду!
Даллас Коста: Ты уже нашла работу?
Фрэнки Таунсенд: не моя вина, что меня снова уволили.
Даллас Коста: Ты провалила пять фишинговых тестов для компании TECH.
Фрэнки Таунсенд: последний был невозможен. они предлагали бесплатные билеты на концерт Тейлор. даже монахиня не смогла бы удержаться от перехода по этой ссылке.
Даллас Коста: И вместо того, чтобы продолжить обучение по кибербезопасности, ты отказалась, и они тебя уволили.
Фрэнки Таунсенд: моя карьера влиятельного человека пойдет в гору. просто подожди.
95
Оливер
Когда речь заходила о неизбежном примирении с Себастьяном, я всегда воспринимал это как уверенность. Вопрос «когда», а не «если».
Я подходил к нашим застывшим братским отношениям с оптимизмом, который Себастьян совершенно не любил, зная, что если я останусь рядом с ним, если покажу ему, что я есть в его жизни, независимо от того, как он выглядит и как себя ведет, мы найдем способ зарыть топор войны.
И вот последние пятнадцать лет Себастьян доказывал, что я ошибался. Почти намеренно.
Именно поэтому я не заметил, где мы находимся, и что означает его присутствие здесь, когда он материализовался рядом со мной в гостиной средь бела дня, где толпился персонал.
Я прислонился к стене и смотрел на озеро через открытые двери патио. Последние четыре дня я прогуливал работу, не утруждая себя появлением, с тех пор как Илай перестал донимать меня звонками. Может, он понял, что и без меня справится.
Себастьян пнул пустую бутылку, наблюдая, как она покатилась на кухню.
— Ты в одиночку возрождаешь алкогольную индустрию?
— Алкогольная индустрия не нуждается в возрождении. — Я крепче сжал бутылку в кулаке, не желая, чтобы он вырвал ее из моих пальцев. — Она процветает на страданиях, а их здесь предостаточно.
В реальности я знал, что Брайар рано или поздно вернется в США, но с тех пор, как начался наш суд, мне стало ясно, что, учитывая наши рабочие графики и мои обязательства перед Себастьяном дважды в неделю, мы будем видеться не более тридцати-сорока дней в году.
Палец Себастьяна подтолкнул мою хромую ногу.
— Это жалко.
— Отвали.
— Ты пропустил «Дни нашей жизни».
— Нет, не пропустил. — Я привалился спиной к твердому дереву, борясь с порывом ветра, дующего с открытого патио. Вдалеке озеро ревело от необычайно сильных волн.
Себ навис надо мной, его глаза нервно перебегали вправо и влево.
— Сегодня четверг.
— Не может быть. В среду у меня деловая встреча, а я не пошел.
— Ты ее пропустил. Папа заменял тебя.
Это выбило меня из колеи.
— Правда? — Я высунул голову из двери патио, наполовину опустив ее на тротуар, потому что не мог заставить себя пошевелить всем туловищем.
— Что ты делаешь?
Я уставился на облака.
— Жду, когда мимо пролетят летающие свиньи.
Может быть, мне не привиделся тот разговор с папой. Но это тоже не имело смысла. Для этого нужно было бы заняться чем-то еще, кроме оплакивания его все еще живых детей.
Себастьян с усмешкой посмотрел на меня.
— Поздравляю. Ты официально самый неловкий фон Бисмарк.
Я выпрямился, наконец-то разглядев его как следует. На нем были солнцезащитные очки Gentle Monster и выцветшие джинсы с гарвардской толстовкой. Все было почти нормально, если не считать того, что капюшон был натянут на голову так туго, как только позволяли нитки, и завязан тройным узлом, чтобы образовалось крошечное отверстие, через которое он мог подглядывать.
— Подожди. — Я моргнул, гадая, не мираж ли это тоже. — Ты покинул свою пещеру.
— Да, но... кто-то должен следить за тем, чтобы ты не утонул в луже собственной блевотины. — Он пожал плечами, засунув руки в карманы джинсов. — Кстати, ты выглядишь как дерьмо.
— Так все говорят. — Я повернулась к озеру. На моих губах заиграла горькая улыбка. — Все еще помнишь, как выглядит солнце?
Оно уже начало опускаться за горизонт, заливая комнату туманным оранжевым светом. У нас было еще пять или десять минут, прежде чем оно полностью исчезнет, но я решил, что мы с моей галлюцинацией можем насладиться этим вместе.
— Выглядит так же, как я помню, только с большим загрязнением. — Себ занял место рядом со мной, его рот дернулся в почти улыбке. Он нахмурился, когда я рыгнул ему в лицо. Он обмахивался веером от вони. — Я должен был позволить тебе утонуть в жалости к себе. К несчастью для меня, сегодня я чувствую себя милосердным.
Я фыркнул, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— С каких это пор ты занимаешься благотворительностью?
— С тех пор как мой единственный источник продуктов превратился в пьяное клише из фильма, снятого по заказу. — Его брови взлетели вверх, проглядывая сквозь солнцезащитные очки. — Я серьезно... Сидеть в темноте, пить виски галлонами и смотреть в озеро? Что дальше? Напишешь ей грустное письмо, завернешь его в стеклянную бутылку и бросишь в воду? Я видел фильм. Спойлер: она никогда его не читает.
