— Это все воспоминания, которые мы должны были сделать, и все воспоминания, которые мы сделаем. — Я дал сигнал Даллас сменить слайды, на которых мелькали отредактированные фотографии ее с друзьями. — Рождество, весенние каникулы, детские праздники. — Я указал на одну из фотографий, где мы едим индейку у моих родителей, а затем снова у Ромео. — В тот год мы ссорились из-за того, где поесть в День благодарения. Не волнуйся. Я загладил свою вину, накормив тебя самой горячей начинкой в твоей жизни.
Она покраснела, подыгрывая ему.
— Так вот почему они называют это праздником.
— Это стало ежегодной традицией. — Я сделал паузу, давая ей впитать в себя уродливые рождественские свитера, несносные елочные украшения и собак в глупых шапках лепреконов. — И мы создадим еще больше праздничных традиций вместе. Ты никогда не будешь одна ни на одном из них. Ты - часть этой семьи, Брайар. Мы тебя не отпустим.
Даллас кивнула, сложив обе руки в виде сердца.
— Мы любим тебя.
Ромео удалось не скривиться.
— Если мне приходится терпеть печально известные новогодние блинчики Даллас, значит, и ты любишь.
— У нас есть традиции на все праздники, которые только можно себе представить. — Зак вздрогнул. — Ты выдохнешься к июлю.
Фэрроу поморщилась.
— Мы празднуем и дни полурождения. Считай, что ты предупреждена.
Я изучал Брайар, наслаждаясь тем, как ее глаза впиваются в каждое из их лиц. Она изо всех сил пыталась сдержать слезы, ее грудь сотрясалась от смеха, который грозил разорвать ее на части. На ее лице мелькал калейдоскоп эмоций - благодарность, удивление, недоверие.
Ее взгляд смягчился тем редким, незаметным способом, которым она смотрела на меня в детстве. Как будто она отдала нам свое сердце и верила, что мы не разобьем его.
— Спасибо. Кажется, я потеряла дар речи. — Голос Брайар дрогнул, и я понял, в какой момент она потеряла способность сохранять самообладание. — Ребята, вы действительно хотите, чтобы я была здесь?
— Пожалуйста. — Фэрроу махнула рукой. — Даллас уже спланировала наши костюмы на Хэллоуин.
Даллас жестом указала на шестерых из нас.
— Мы идем как Мстители. Очевидно, тебе придется принять участие в команде и стать Черной вдовой. Моя послеродовая задница не прикоснется к латексу еще как минимум год.
Ромео пожал плечами.
— Как только ты войдешь в групповой чат, ты уже не сможешь сбежать.
Зак вздохнул.
— Мы пытались.
Брайар опустилась на колени, ее пальцы слегка дрожали, когда она касалась фотографии, где мы нарезаем торт.
— У меня никогда такого не было. — Ее глаза поднялись к моим. — Я загадала это в ту ночь на балу в замке. Счастья. Свободы. Друзей, настолько близких, что они стали семьей. Наконец-то у меня это есть.
— Привыкай к этому. — Я помог ей подняться и поцеловал в лоб. — Мы упрямые, и мы никуда не уйдем.
Из толпы раздались чьи-то всхлипывания.
— У кого-нибудь есть салфетки?
Брайар рассмеялась сквозь непролитые слезы, сияя так, как я никогда раньше не видел.
Ну и хрен с ним.
Набравшись смелости, я отошел от сценария и достал обручальное кольцо, которое она мне подарила. То самое, которое я с тех пор хранил в кармане.
— Я носил его с собой с тех пор, как ты ушла, надеясь, что ты позволишь мне вернуть его на место. — Я опустился на одно колено. — Когда мы расстались детьми, я пытался убедить себя, что выживу. Я лгал себе. Черт, да вся моя жизнь - это одна большая ложь. Ну, с меня хватит. Хватит притворяться, что я могу жить без тебя. Ты не глава в моей жизни. Ты - вся эта чертова история.
Толпа зашумела, энергия в фойе изменилась. Одна женщина вздохнула и вцепилась в руку своего мужа. Пожилая пара показала мне два больших пальца вверх, а мужчина рядом с ними вытирал слезы с глаз своей жены большими пальцами.
— В последнее время я понял, что я жадный ублюдок, и я смирился с этим. — Ободрение толпы воодушевило меня. — Я хочу засыпать рядом с тобой и просыпаться от твоих поцелуев. Я хочу смотреть, как ты ешь вегетарианские бургеры, устраиваешь вечеринки в бассейне, которые я провалю, терпишь неудачу в езде на Эль Капони и даже делаешь свою жестокую рутину голой йоги.
Сердцебиение доносилось до моих ушей, заглушая шум толпы. Теперь здесь были только мы. Я и девушка, из-за которой все остальные мечты казались маленькими. Она была началом, серединой и концом.
— Я хочу спасать тюленей, усыновлять исчезающих морских черепах от твоего имени и устраивать марши в столице, когда какой-нибудь нефтяник делает что-то, что выводит тебя из себя. Я бы приковал себя цепями к гребаному красному дереву, если бы это означало оставаться рядом с тобой. Я безнадежно одержим тобой, Брайар. Я не влюблялся в тебя. Я приземлился без парашюта.
Она выдохнула мое имя, и ничто другое не могло приблизиться к этому.
— Я тоже тебя люблю.
