С тех пор я занимал угол зоны ожидания на ближайшем к палате Брайар сиденье. Здесь меня допрашивали, что происходило примерно так:
Медсестра: Мы не можем связаться с ее контактными лицами.
Я: Ее контактные лица - это два нерадивых пламенных мудака.
Медсестра: Тем не менее, мы не можем до них дозвониться, но мы будем продолжать попытки.
Я: Не беспокойтесь. Ее родители пропали без вести с момента полового созревания. Я практически ее ближайший родственник.
Но так ли это? Лучше спросить: А должен ли?
Прошло два часа, а я все еще сидел в том же кресле и ждал новостей.
Пожалуйста, не впадай в вегетативную кому. Я чертовски не люблю принимать важные решения. Я едва могу решить, что хочу на завтрак.
Откинув голову назад, я ударился ею о стену и закрыл глаза. Больницы меня угнетали. Сильнодействующая смесь отбеливателя, антисептика и непередаваемого запаха страданий. Коктейль, с которым я хорошо познакомился за годы, просиживая часами возле операционных и отделений интенсивной терапии.
Сквозь звук шагов, звонки телефонов и стаккато писков кардиомониторов послышался звук открываемой двери.
— Господин фон Бисмарк?
Я резко поднялся на ноги.
Доктор Коэн пронесся мимо рядов кресел, остановившись совсем рядом с моим. По большей части я гордился тем, что не сужу о людях по внешности, но если бы мне пришлось выбирать врача для лечения Брайар, это был бы он. Лысый. Морщинистый. Суровый. Насколько я знал, ему могло быть как пятьдесят пять, так и восемьдесят три. Это не имело значения. Лишь бы он не был только что из ординатуры и не нарвался на свой первый провал.
Опираясь на подлокотники, я поднялся на ноги, удивляясь собственной неустойчивости.
— Что случилось?
— Медсестры сообщили мне, что вы ближайший родственник мисс Ауэр.
— Ага.
Он пролистал множество страниц своего планшета, не сводя с них глаз.
— Вы парень? Муж?
Я покачал головой.
— Старый друг.
— А как насчет ее родителей?
— Не в курсе.
— Братья и сестры? Партнер?
Я провел языком по внутренней стороне щеки, переминаясь с ноги на ногу.
— Только я.
Насколько я знал, у нее были с кем-то любящие, заботливые отношения. Но ее телефон утонул в воде, и у меня не было возможности достать его, так что, к сожалению (для него), оставался я.
Доктор Коэн хмыкнул, постукивая острием ручки по доске для записей.
Я использовал все свое самообладание, чтобы не выколоть ему глазные яблоки.
— Ну?
— Начну с хороших новостей. — Он сунул клипборд подмышку и достал из кармана пальто носовой платок, вытирая пот с блестящей кожи головы.
— Мы провели компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию и рентген после проверки жизненных показателей мисс Ауэр. Кажется, все в порядке. На снимках отсутствуют переломы черепа, кровоизлияния и ушибы тканей мозга. Мы назначили ей противосудорожные препараты, чтобы подстраховаться, но переломов костей или других проблемных зон нет.
Я кивнул, как школьник, ожидая, что вот-вот упадет другой ботинок. По моему опыту, плохие новости всегда сопровождались хорошими. Где-то в таком духе: Поздравляю, ты выжил, но ты будешь жалеть об этом каждый гребаный день своей жизни.
— И все же... — Он прочистил горло и оглянулся на закрывшуюся дверь Брайар. — Похоже, что мисс Ауэр страдает от того, что мы называем, говоря медицинским языком, посттравматической амнезией. ПТА, сокращенно. Вам знакомо это понятие?
— Только по сериалу «Дни нашей жизни».
Я никогда не встречал человека, страдающего от амнезии. Вся эта концепция казалась мне сложной для понимания. Что-то такое, что беспрецедентно часто случалось только с героями мыльных опер и подсудимыми на шоу «Судья Джуди». И еще - я потратил большую часть своих двадцати лет, надеясь, что это случится со мной, но так и не дождался.
— Посттравматическая амнезия - это преходящее состояние измененной работы мозга, вызванное травмой головы. Проще говоря, мисс Ауэр не помнит почти ничего из того, что произошло после ее госпитализации, и не может вспомнить элементарных вещей, касающихся ее нынешней жизненной ситуации.
Брайар страдала от потери памяти? И как давно?
Я моргнул, пытаясь осмыслить его слова.
— Значит ли это, что она в сознании?
— Да. Я пытался осторожно подтолкнуть ее память в надежде, что она передаст какой-нибудь контакт. Члена семьи или супруга. Ничего. Она не помнит. — Доктор Коэн поправил очки, которые плотно прилегали к его щекам с помощью ленты, обхватывающей голову. У него было лицо гончей собаки, и он пристально смотрел на меня. — Она все еще испытывает боль, несмотря на лекарства, которые мы ей даем, чтобы она чувствовала себя комфортно. Ее речь ясная и связная. Просто она, похоже, не помнит ничего из того, что было в последние десять лет.
Именно тот период, который я не мог помочь ей вспомнить. Все время, что мы провели в разлуке, я намеренно избегал любых новостей о Брайар. Я приложил немало усилий, чтобы игнорировать родителей, когда они заводили речь о соседях по Женевскому озеру, отказался вкладывать деньги в компании со штаб-квартирой в этой стране и силой заставил отца найти кого-то другого для управления нашей недвижимостью в этом регионе.
