Мне было бы неприятно оказаться на главной странице TMZ как раз в тот момент, когда я завоевал коллективное уважение членов правления The Grand Regent. Они и так не были согласны с моим односторонним решением осушить гигантский пруд, который они считали центром нашего поля для гольфа. Однако мне пришлось это сделать из-за того, что моя невеста едва не потеряла в нем жизнь.
— О, я всего на год младше Олли, — невинно сказала Брайар, пропустив мимо ушей шутку Фэрроу, которую я не оценил.
Даллас сунула соску в рот Луке, подняв на меня бровь.
— Ты решил присоединиться к нам?
— Что выдало меня? — Я сверкнул ей злобной улыбкой. — То, что ты похитила мою невесту?
— Похитила - это слишком сильно сказано. — Даллас закатила глаза, остановившись передо мной. — Я предпочитаю «увезли в спонтанный отпуск».
— Тогда я предпочитаю термин «страстные объятия».
— Вместо чего?
— Вместо «удушья», что я и собираюсь с тобой сделать.
— Мы делаем это ради нее, Оливер. — Фэрроу подвела Брайар к двери, которую я в данный момент заблокировал, все еще пытаясь прояснить ее память. — Она заслуживает того, чтобы узнать больше.
Перевод: Она заслуживает того, чтобы помнить, что ты - кусок токсичного, пылающего дерьма.
Я всегда знал, что Фэрроу крепче груды ржавых гвоздей и такая же приятная.
Брайар провела ногтями по волосам, выдергивая пряди из бессистемного хвоста.
— Уф.
Я бросился к ней и придержал ее за локоть, когда она покачнулась.
— Ты в порядке? — От моего взгляда Даллас, Фэрроу и Хетти могли бы сравняться с землей парковочные сооружения. — Доктор Коэн сказал, что одно плохое воспоминание может отбросить ее прогресс.
— Я в порядке. — Брайар прислонилась к моему боку. — Просто... мне кажется, я кое-что вспомнила.
Мое сердце упало. Чем ближе она была к правде, тем дальше мы отдалялись друг от друга. Я не ожидал, что она действительно будет со мной. Да и не хотел, чтобы она была. В конце концов, я не заслуживал ни капли ласки в своей жизни. Я просто... не был готов к тому, что она снова возненавидит меня.
Брайар щелкнула пальцами.
— Я помню ту драку.
Вот дерьмо.
Даллас бросилась к Брайар, чуть не опрокинув Луку из-за своего нетерпения.
— Что ты помнишь?
— С Хейзел.
Я попятился, ненавидя себя за то, какое облегчение принесли мне ее слова.
Она не помнит тот день.
Хетти помогла Брайар выпрямиться.
— Что случилось?
— Я выгнала ее. Подождите. — Брайар покачала головой. — Это была не драка. Нет, нет. Ко мне пришел мальчик. Он был... — Она нахмурилась, сосредоточившись на простой деревянной двери. — Он был моим парнем. Его звали Грант.
Грант заслуживал того, чтобы лежать в безымянной могиле на глубине шести футов под землей по той простой причине, что когда-то он дышал одним воздухом с Брайар.
— Грант. — Глаза Даллас сверкнули, практически излучая волны чистого восторга. — Как весело. Как долго вы были вместе?
Брайар схватилась за голову, ее глаза сузились, явно пытаясь осмыслить откровение.
— Думаю, долго.
— Ладно, хватит нести чушь, — прорычал я на Даллас, вклиниваясь в толпу женщин и кладя руку на спину своей фальшивой невесты. — Милая, пойдем домой.
— Она все помнит, — запротестовала Даллас. — Ты мешаешь нам.
— У нее мигрени, и я не помню, чтобы доктор Коэн упоминал о том, что нужно летать с ней по всему миру и показывать ей места, чтобы помочь ей восстановиться. Ей нужен отдых.
— Я пытаюсь помочь.
Я оскалил зубы, совсем одичав.
— Все, к чему ты прикасаешься, становится радиоактивным.
— Я хочу помнить. — Брайар отошла от меня, бросив на меня взгляд. — Да, у меня болит голова, но это жизненно важно, если я хочу вспомнить. Мне кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как я очнулась от комы, но у меня нет никакого прогресса. Ты не понимаешь, каково это - не иметь своих воспоминаний. Мои воспоминания - это я.
— Ты все еще ты, Обнимашка. Смешная, умная и великолепная.
— И непонятливая, и дезориентированная, и расстроенная. Почему ты не хочешь, чтобы мои воспоминания вернулись так же сильно, как и я? Это наша история любви, которую я забыла.
— Хочу.
Я не хочу.
Как только она вернет свои воспоминания, она уйдет. И я не смогу ее преследовать. Не нарушив обещания, данного Себу.
— Я тебе не верю. — Она повернулась к двери, прежде чем я успел ответить, и провела пальцем по крашеному дереву, словно это давало ей ключи от прошлого. — Грант был моим давним парнем. Два, может быть, три года.
Это откровение резануло по моей груди, словно кто-то провел по ней мечом и залил открытую рану отбеливателем. Я не имел права расстраиваться, учитывая то, через что я заставил пройти эту женщину. И все же.
За пятнадцать лет я так и не расстался с ней.
Никогда не было отношений, которые длились бы больше двух часов, не говоря уже о двух-трех годах.
