– Мистер Коста. – Я опустила ладонь на обнаженную ключицу. – Прошу прощения, у меня кружится голова и я очень устала. Не думаю, что смогу потанце…
– Я поведу. – Он подхватил меня, отчего ноги оторвались от пола, и принялся вальсировать без моего участия.
– Будьте добры, поставьте меня на пол, – попросила я, поджав губы.
Он крепче сжал мою талию, и я прочувствовала очертания его мышц.
– Будьте добры, перестаньте прикидываться леди. Я видел, как Оливии Уайлд и то случалось играть более убедительно.
Ой-ей. Отчетливо помню, как мне хотелось промыть глаза с хлоркой после просмотра «Эффекта Лазаря».
– Спасибо. – Я расслабилась, вынуждая его держать меня на весу или же позволить мне обмякнуть на мраморном полу. – Честно говоря, быть благовоспитанным членом общества очень утомительно.
– Вы ведь подходили к моему столику за песочным печеньем?
Возможно, любая другая девушка кинулась бы все отрицать. Но так уж вышло, мне нравилась мысль о том, что Коста знал: не он был для меня гвоздем программы.
– Да.
– Оно было великолепно.
Я глянула на их столик поверх его плеча.
– Там еще осталось немного.
– Очень проницательно, мисс Таунсенд. – Он закружил меня с пугающим мастерством напористого чемпиона бальных танцев. Я сама не понимала, от чего меня мутит: от того, что он слишком быстро двигался, или от того, что оказалась в его объятиях. – Вы, случайно, не желаете дополнить его шампанским? Мы с Оливером только что приобрели бутылку «Кристал Брют Миллениум Кюве».
Оно стоило по тринадцать тысяч долларов за бутылку. Конечно же, я не устояла. Я попыталась подстроиться под его пресный тон.
– Если честно, я думаю, что бокал шампанского стал бы идеальным дополнением к песочному печенью.
Выражение его лица оставалось бесстрастным и спокойным. Господи, да что нужно сделать, чтобы заставить его улыбнуться?
Я смутно осознавала, что на нас смотрят. Мне пришло на ум, что мистер Коста не танцевал ни с кем, кроме меня, и стало не по себе. Саванна и Эмили утверждали, что он пришел не для того, чтобы искать себе пару, но они же говорили мне, когда мы еще ходили в детский сад, что коричневые коровы дают шоколадное молоко. Очевидно, что они не самый надежный источник информации.
Я прокашлялась.
– Вы должны кое-что знать. – Коста пристально посмотрел на меня серыми глазами цвета английской зимы, а выражение его лица намекало, что я не знаю ничего, чего не знал бы он. – Я помолвлена, поэтому если вы рассчитываете узнать меня поближе…
– Узнавать вас – последнее из моих намерений. – Пока он говорил, я впервые заметила маленький шарик жвачки, зажатый между его передними зубами. Судя по запаху, мятной.
– Слава богу. – Я расслабилась в танце. – Не люблю отказывать людям. Просто терпеть не могу, понимаете?
Мне не нравилась мысль о браке с Мэдисоном Лихтом, но и отвращения она тоже не вызывала. Я знала его всю свою жизнь. Будучи единственным ребенком папиного соседа по комнате в колледже, он часто бывал у нас в праздники и во время редких званых ужинов. У Мэдисона всего было достаточно. Он был достаточно привлекателен. Достаточно богат. Достаточно воспитан. При этом терпимо относился к моим причудам. К тому же восемь лет разницы в возрасте придавали ему лоск искушенного, опытного человека. Мы дважды ходили на свидания, во время которых он ясно дал понять, что позволит мне жить так, как пожелаю. Большая редкость для договорного брака в Чапел-Фолз.
Ромео Коста уставился на меня как на кучу горящего дерьма у него на пороге, которую ему нужно растоптать.
– Когда свадьба? – В его бархатном голосе слышалась насмешка.
– Понятия не имею. Наверное, когда окончу университет.
– А что изучаете?
– Английскую литературу в Эмори.
– И когда заканчиваете учебу?
– Когда перестану заваливать семестры.
Горькая улыбка коснулась его губ, будто он понял, что мои слова призваны его развлечь.
– И как вам, нравится?
– Вообще нет.
– Что же вам нравится, кроме песочного печенья? – Казалось, будто он потакает мне, лишь бы я не ушла.
Я не понимала почему. Не похоже, чтобы ему особенно нравилось мое общество. И все же его вопрос заставил меня всерьез задуматься, ведь мне не нужно было сосредотачиваться на том, чтобы правильно ступать в танце. Он все делал за нас двоих.
– Книги. Дождь. Библиотеки. Ехать ночью в одиночестве под любимый плейлист. Путешествия – в основном ради еды. Но история меня тоже занимает.
В Чапел-Фолз меня знали как девушку, которая целыми днями спускала деньги отца на роскошные сумки, постоянно ходила в модные рестораны и выискивала все стоящие романы в библейском поясе[9]. Всем известно, что у меня не было достойных устремлений.
Но сплетники не все верно поняли. У меня было одно тайное желание. Потаенное устремление, для воплощения которого, к сожалению, требовался мужчина. Сильнее всего на свете я хотела стать матерью.
Казалось, все так просто. Достижимо. И все же для достижения такой цели необходимо совершить важные шаги, но ни к одному из них я бы нисколько не приблизилась в душном Чапел-Фолз.
