— Привет, малыш, — воскликнул он, увидев меня. — Тебе уже лучше?
Я кивнула; мне не хотелось начинать разговор с вранья. Усевшись рядом с ним, я стала подавать ему зубочистки.
— Ну, что сегодня у тебя на уме? — полюбопытствовал он, взяв зубочистку и намазывая ее клеем.
— Папа! — произнесла я. Больше я ничего не смогла придумать. Я пыталась, но просто не могла заставить себя говорить. После минутного молчания он повернулся ко мне и спросил:
— У тебя все в порядке, Сьюзен? — Я поняла, что он по-настоящему беспокоится за меня, потому что в ожидании моего ответа он забыл о зубочистке, и на ней высох клей.
— Со мной все в порядке, — наконец ответила я. — Вернее, не совсем. У меня проблема.
— Какая? — спросил он и отложил в сторону зубочистку, полный внимания.
Кошмар! Вы бы смогли сообщить своему отцу, что ваш учитель — инопланетянин? Он же решит, что я спятила!
Но мне было необходимо что-то предпринять. Поэтому, сделав глубокий вдох, я сказала:
— Это касается мистера Смита.
Он кивнул, ожидая продолжения. Честное слово, я пыталась. Я действительно пыталась! Но я не могла заставить себя произнести вслух: «Мой учитель — инопланетянин».
После длительного неловкого молчания я наконец выговорила:
— Мне кажется, я не нравлюсь ему.
Папа сделал встревоженное лицо.
— Почему? — поинтересовался он.
— Ну, он всякий раз вздрагивает, когда видит, что я иду на урок музыки, — я надеялась, что мои загадочные слова вызовут следующий вопрос.
«Ну, папа, помоги мне! Задай правильный вопрос». Но он лишь рассмеялся.
— Раз мистер Смит ничего не говорит, я думаю, тебе нечего беспокоиться, — заключил он — Может, ему просто не нравится музыка. Не все же такие образованные, как мы. Может, он попросту филистер.
Ну да! Филистер с планеты Филис! Но вслух я сказала:
— Ага. Филистер.
Придя к выводу, что моя проблема решена, папа снова занялся зубочистками.
— Не бери в голову, малыш, — добавил он. — До конца года осталось немного. Тебе надо продержаться. А теперь тебе лучше смыться, а то мама тебя застукает.
Я обняла его, а потом потащилась к себе в комнату. Что теперь? Если я собираюсь что-нибудь предпринять, мне нужны доказательства, и побыстрее.
Я все еще пыталась что-нибудь придумать, когда позвонил Питер.
— Отличная попытка, — поздравил он меня. — Ты такая смелая! Надеюсь, что Броксхольм так и не понял, что ты хотела сделать.
Ничего себе! Это последнее, о чем мне хотелось думать.
— Я не смелая, — объяснила я. — Просто меня охватило отчаяние. Что бы я хотела знать, это как нам быть дальше? Нам нужно придумать, как разоблачить Броксхольма.
— Именно поэтому я и звоню, — сообщил Питер. — У тебя есть фотоаппарат?
— Конечно. А что?
Он замялся, а потом спросил:
— Ты готова к очередной вылазке в логово Броксхольма?
Впервые за этот день я улыбнулась.
— Чтобы сфотографировать мисс Шварц! Питер, ты гений. Только мы же не знаем, будет ли он дома?
— А если во время занятий?
— Питер, я не могу прогуливать школу! Мама убьет меня!
— Ты предпочитаешь быть похищенной инопланетянами? — поинтересовался он.
Я вздохнула.
— Хорошо. В понедельник я возьму фотоаппарат с собой в школу. Тогда и поговорим.
Повесив трубку, я решила не думать о том, что через два дня мне придется вернуться в логово инопланетянина.
По правде говоря, большую часть ночи я провела, стараясь не думать об этом.
Когда Стэйси утром в субботу зашла ко мне, чтобы узнать, как у меня дела, это не показалось мне странным. В конце концов, она моя подруга, и она поверила, что я потеряла сознание на уроке. Тогда я не понимала, что своим смехом и заверениями в своем отличном самочувствии я лишь подтвердила ее самые худшие опасения.
И не понимала я этого вплоть до понедельника. Придя в школу, я обнаружила, что наш класс превратился в нечто из «Мертвой зоны»1.
До этого дня мне было о чем беспокоиться: например, о том, что делать с мисс Шварц.
Так как мама не выпускала меня из дома, я часами обсуждала с Питером по телефону силовое поле. Он уверял меня, что мисс Шварц в этой штуке находится в большей безопасности, чем если бы она просто гуляла по улицам.
— Ей лишь может там не нравиться, — говорил он. — Мне бы, например, не понравилось. Но ничего опасного в этом нет.
— А разве ей не нужно есть, ходить в туалет или еще что-нибудь? — нервно спросила я.
Я почти увидела по телефонному кабелю, как Питер пожимает плечами.
— Не думаю, — ответил он. — Мне кажется, что время внутри этой штуки останавливается. Так что, если она сходила в туалет до того, как он ее туда засунул, она чувствует себя превосходно. — Он помолчал, а потом добавил: — Ты только подумай, о таком силовом поле женщина может только мечтать: ведь она там нисколько не состарится!
— Не веди себя, как шовинистская свинья, — рассердилась я. — Я говорю серьезно.
— Я знаю, — отрезал Питер. — Но до понедельника мы ничего не сможем предпринять… если ты только не знаешь, когда Броксхольма не будет дома.
