– Максим, – в голосе матери прорезался металл. – Ты что, хочешь через неделю повторный вывих?.. Если я говорю, надо, значит надо. Ничего, обойдутся без тебя на твоей «Скорой», запросто найдут, кем заменить.
Наверное, она не хотела обидеть и, скорей всего, даже не поняла, что сказала что-то не то. Макс молча смотрел, как мать достает из шкафа медицинский гипс, нарезает широкую марлю и точными выверенными движениями разводит в тазике раствор в пропорции 1:1.
Может, она права, и все на самом деле обойдутся без него? Найдут другого водителя, и никто даже не заметит отсутствия странноватого чудика-эмпата?.. В конце концов, он не великий хирург и даже не санитар, который может спасать жизни, все, что он хорошо умеет – это крутить баранку. Проблема, что ли, посадят вместо него Славика или Димона, дадут им дополнительные смены…
Мир не остановится, земля не рухнет. И никто особо не расстроится, потому что он простой водитель, не представляющий для общества никакой значимой ценности. Да, он умеет сопереживать и чувствовать чужую боль, вот только какой от этого толк?.. Не может он никому помогать, не может и никогда не мог, а все свои мнимые сверхспособности он просто сам себе придумал…
Макс со вздохом протянул руку для перевязки, и, глядя, как мама самозабвенно накладывает на нее гипс, с горькой усмешкой подумал, что хотя бы одного человека сегодня он точно сделал счастливее.
В мире есть несколько типов людей. Первые точно знают, чего они хотят, и идут к этому семимильными шагами, сметая на своем пути все препятствия. Как правило, это самые успешные и целеустремленные люди.
Вторые не знают, чего хотят, но зато точно знают, чего не хотят, и всеми силами этого избегают – иногда успешно, иногда не очень.
Третьи – пожалуй, им повезло больше всех – вообще особо ничего не хотят, и потому не страдают от нереализованных амбиций и несбывшихся желаний.
А вот четвертые – самая многочисленная и заслуживающая сострадания категория, их еще часто называют «потеряшками» или неудачниками, потому что они всю жизнь упорно ищут себя, но каждый раз где-то не там и зачастую так и не находят.
Но есть и хорошая новость: если вы хоть раз в жизни задавались вопросом «Для чего я рожден?», даже если пока что он принес только разочарование и боль – значит, вам не все равно.
На работу Макс не пошел – позвонил и сказал про вывихнутое плечо, выслушав дежурную порцию охов и пожеланий скорейшего выздоровления. Однако сидеть дома не было ни малейшего желания – пустая квартира давила тишиной и ощущением собственной никчемности – поэтому он оделся, не без труда натянув на загипсованную руку куртку и толстовку, взял со стола в кухне оставшиеся от завтрака полбатона хлеба, и поехал на набережную кормить уток.
Здесь было его любимое место в городе – особенно в будний день, когда обычно оживленная набережная Москвы-реки пустела и из кишащей людьми городской достопримечательности превращалась в тихую гавань, где можно было остановиться и оказаться наедине с собой, хотя бы на время перестать кому-то что-то доказывать.
Утки обрадовались его приходу и жадно набросились на еду. Немудрено, ведь в это время года их практически никто не кормит. Погода и сейчас не располагала к прогулкам: было зябко и промозгло, с Москвы-реки, которая в этом году так и не успела до конца замерзнуть, дул не самый приятный февральский ветер. Поэтому, кроме Макса и уток, на набережной никого не было. По крайней мере, так казалось.
Макс задумчиво отламывал кусочки хлеба и кидал их в воду, стараясь попадать прямо по центру дежурившей внизу утиной стаи. Пару раз утки подрались, набрасываясь друг на друга с истеричным кряканьем и бешеным хлопаньем крыльями.
– Вы что, дурные совсем? – сказал Макс. – Успокойтесь, всем хватит.
Они не поверили и оказались правы – батон очень быстро закончился. Макс чертыхнулся и, нащупав в кармане какую-то мелочь, стал вспоминать, где здесь ближайший магазин.
Мужчина возник перед ним будто из ниоткуда. Макс узнал его сразу, он был одет так же, как вчера – в длинное черное пальто и какую-то несуразную шляпу, надвинутую почти на самые глаза.
Сердце на секунду ухнуло в пятки, но Макс постарался тут же взять себя в руки. Не хватало еще бояться каких-то странных незнакомцев. Ну и что, что внутри у него вместо обычного сгустка человеческих чувств и эмоций – двадцать пять слоев пустой белой ваты? Макс не собирался больше в нее нырять, впрочем, как и убегать от нее тоже – и так вчера вывихнул руку, хватит с него приключений. И вообще, у него своих проблем хватает, что этому камикадзе опять от него понадобилось?..
Макс был интровертом, поэтому в принципе не очень любил разговаривать с людьми, особенно с посторонними, особенно с теми, кто, по всей видимости, второй день зачем-то его преследует. Поэтому он просто стоял и молчал, не сводя с незнакомца полувопросительного взгляда.
