Однако, все сказанное учителем, отскакивало от переполненных знаниями голов учащихся, словно о стенку горох. Эта последняя неделя в школе, тянулась на удивление долго. Такого не было никогда. Раньше, пять учебных дней за опостылевшей ученической партой в просторном, светлом классе пролетали, словно одно мгновенье. Маленький Костя и заметить не успевал, как начинались выходные, а сейчас, под конец учебного года, время практически остановилось на месте. Каждое слово сказанное учителем, отзывается глухим звоном в опухшей от знаний голове.
Но надо потерпеть. Потерпеть еще немного, уговаривал себя один из близнецов. Еще чуть-чуть и мы с Павликом перейдем в шестой класс. После этого, мы оба будем не просто салагами, которых гоняют старшеклассники, а вполне самостоятельными учениками. С шестого класса в нашей школе назначают дежурными по этажам и помощниками вахтеров. А это значит, что всем опоздавшим в школу придется отдавать дежурному на входе свои дневники, для записи об опоздании. Ты автоматически становишься большим человеком. Красная повязка на рукаве школьной формы предоставляла дополнительные права и сама все говорила за тебя. А еще, можно будет вместе со своим дежурным классом накрывать обеденные столы на всю школу, и за это получать хорошую добавку к своей обычной порции. И хотя мама с бабушкой готовили намного вкуснее, чем здешние повара, в школьных обедах было, что-то особенное и неповторимое. Вроде бы казенная пища, но в ней ты мог попробовать то, чего не было дома. Что-что, а хорошенько покушать в свои четырнадцать лет Костик все же любил.
Но все это будет в следующем году, а сейчас нужно слушать нудную проповедь о том, что ученикам необходимо прочитать и изучить, освоив вне школьной программы богатый литературный мир созданный кем-то до них. Нудный голос все твердил и твердил, что именно им нужно хорошенько запомнить за время летних каникул. Даже рука ученика, и та не слушается своего хозяина, самопроизвольно лепя на тетрадном листе одну грамматическую ошибку, за другой.
Просто невыносимо. Когда же все же закончится этот учебный год?!
И вот, как всегда неожиданно, в длинном, гулком школьном коридоре раздается долгожданный звонок, зовущий на перемену. Для всех в школе это последний звонок в этом учебном году.
— Ура!!! Наконец-то!
— Долой учебу! Каникулы! Кани — -ку — – -лы!
Никто больше не слушает Киру Романовну, их учительницу русского языка и литературы. Одноклассники дружно вскакивают со своих мест, кричат, толкаются и торопливо, как попало запихивают в свои ранцы книжки, а так же ученические тетради с синими и красными правками учителей и их оценками за домашние работы, сочинения и диктанты, а еще и с грозными замечаниями за различные нарушения дисциплины, адресованные родителям. Следом за ними внутрь портфелей лепят пеналы, ручки, карандаши и старательные резинки. В классе стоит невообразимый оглушительный гвалт вырвавшихся на свободу школяров. Крики мальчиков и девочек перерастают в дружное гудение, напоминающее усиленные звуки растревоженного шмелиного улья. Словно по заказу в окне стало светлеть и совсем неожиданно из-за туч выглянуло ослепительное солнце. На улице и в классе внезапно стало светло и солнечно.
На смену серости и тоске, пришел яркий свет и веселье.
Разозленная непослушанием учеников Кира Романовна ловит кого-то из зазевавшихся ребят прямо за рукав синей униформы с ярко алой планетной эмблемой выше локтя, пытаясь втолковать ему то, что не успела сказать всему классу, но он больше не слушает ее и рывками вырывается, присоединяясь к общему живому потоку детей устремившемуся на выход из светлого помещения класса. Поток детских тел, тут же сливается с остальными живыми ручейками бетей разного возраста настойчиво вытекающими из соседних классов и образовав у лестницы бурную реку, водопадом срывается куда-то вниз по лестнице. Ну, а дальше живая река становиться все шире и стремительнее, несясь прямо на улицу. Впрочем, многочисленные водовороты и подводные течения с невидимыми камнями не наносят никакого вреда ребятам, привыкшим к школьной жизни. Наоборот, каждый стремится попасть в самую бурную часть стремнины, выплыть на самую ее середину, чтобы побыстрее вырваться на свободу. Именно эта часть живой реки в первую очередь вырывается наружу здания, через входные двери, так некстати сужающие стремительную реку, состоящую из живых ребячьих тел. Несущийся на максимальной скорости рукотворный поток никто не в силах остановить. Он сносит все на своем пути. И даже зазевавшаяся уборщица, испуганно орущая громким криком, через какое-то мгновение оказывается вместе со своей казенной щеткой прямо на улице, куда она вовсе и не собиралась направляться. Выкатившись на широкое парадное крыльцо, живая река сплошь состоящая из учеников разных классов, на несколько мгновений ставших одной большой семьей, расплывется вширь замедляя свое течение. Далее она образует огромное озеро, медленно распадающееся прямо перед школой на отдельные группы мальчишек и девчонок.
