— А вот так, — ответил Стасик. — Например, Дружок — дразнительное имя. Можно дразнить: Дружок-пирожок! Дружок-рожок! И Пушок тоже дразнительное имя: Пушок-Дружок! И у Шарика есть куча дразнилок: Шарик-комарик! Шарик-сухарик! Шарик-фонарик! И Мурзик — дразнительное имя: Мурзик-Тузик! И Тузик — дразнительное имя! Тузик-Мурзик! А к Барсику ничего не придумаешь.
— А мы возьмём и придумаем Барсику дразнилку! Почему это у всех есть, а у него нет! — сказали мы и стали думать.
Думали-думали-думали. И ничего не придумали. Ну не придумывается Барсику дразнилка, и всё тут!
— Я же говорил, что Барсик — не дразнительное имя! — ликовал Стасик.
— Да-а, — вздохнули мы. — Ты был прав. Нет у нашего Барсика дразнилки!
— Ну вы не горюйте, — сказал тогда добрый Стасик. — Иногда Барсика можно дразнить Барсик-Стасик!
И Стасик ускакал на лошадке.
А мы перестали горевать.
А Барсик спал в своей корзинке и сладко потягивался во сне. И ему было совершенно всё равно, дразнительное у него имя или нет.
А я знаю, что делать, если на меня нападёт тигр, крокодил или вообще какой-нибудь хищник! Я скажу: «Мы с тобой одной крови — ты и я!». И любой зверь сразу станет добрым, приветливым и будет со мной дружить. Или уж во всяком случае не съест. Читали «Маугли»? То-то же!
Для начала я попробовал проверить это на Барсике. Он ведь с тигром из одного семейства — кошачьих.
— Барсик! — говорю. — Мы с тобой одной крови — ты и я!
Котёнок мигом подбежал и ласково потёрся о мою ногу.
Ура! Подействовало! Хотя, правда, Барсик и без заклинания всегда ласкается.
Тогда я решил присмотреть подходящего хищника во дворе. Но, кроме соседского пуделя Эдуарда, мне никто не встретился. А Эдуард сразу, как обычно, сердито залаял. Тут я ка-а-ак гаркну изо всех сил:
— Мы с тобой одной кр-р-рови, Эду-ар-р-рд!
А Барсик ка-ак изогнёт спину и ка-ак зашипит! Пудель поджал хвост и с визгом бросился прочь. Почему-то он не стал ко мне ласкаться, но хоть лаять прекратил! Значит, всё-таки действует заклинание!
— А теперь, Барсик, давай поищем хищника посвирепее, — предложил я. — И приручим его!
— Давай! — одобрительно мяукнул Барсик.
И тут во двор выскочила моя бабушка.
— Почему ты до сих пор не купил хлеб? — напустилась на меня бабушка. — Скоро в магазине перерыв начнётся!
— Бабушка, — говорю, — мы с тобой одной крови! Ты и я!
— Крови-то одной, это верно, — почему-то вздохнула бабушка, — но ты мне зубы не заговаривай! Марш в магазин!
«На всех действует заклинание, а на бабушку — нет. Странно!» — подумал я и отправился за хлебом.
А потом мне на нос сел комар. Я специально решил его не прогонять и внушаю: «Мы с тобой одной крови — ты и я!».
А комар — ноль внимания. И ка-а-ак вопьётся в мой нос своим жалом!
Я даже возмутился:
— Что же ты делаешь, дурак! Слушай внимательно: мы с тобой одной крови!
Никакого впечатления.
Нос у меня ужасно зачесался. Но я всё равно терплю — может, совесть проснётся у этого нахала! Должен же он знать, в конце концов, законы джунглей!
Я скосил глаза и изо всех сил гипнотизирую, повторяя медленно, чтобы до него лучше доходило: «Мы с тобой одной крови…».
А комар стал под моим гипнотизирующим взглядом толстый и тяжёлый и только тогда снялся с носа и не спеша полетел прочь. И тут мне показалось, что он прозвенел на прощанье, поглаживая своё брюхо:
— Вот теперь мы с тобой одной крови — ты и я!
Саня и Павлик сидели на травке и смотрели на проплывающие над ними облака.
— Вон крокодил ползёт! — воскликнул Саня.
Павлик прищурил глаза, потом, наоборот, вытаращил их, но всё равно ничего не увидел.
— Нету здесь никакого крокодила!
