Как хорошо мама умеет объяснять! Теперь Павлику всё стало ясно.
Вскоре пришли гости. Тётя Люся и дядя Юра. Весёлые, с цветами. И сейчас же начались шутки. Ведь первое апреля на дворе!
— У тебя пуговица оторвалась, — сказал дядя Юра.
Но Павлика не проведёшь! Он закричал:
— Первое апреля — никому не верю! А у вас рожки на голове!
Дядя Юра сделал большие глаза и возмущённо спросил:
— Говори честно, есть у меня рожки?
— Конечно, есть — ведь сегодня праздник — первое апреля! — улыбнулась тётя Люся.
И все засмеялись. А Павлик был особенно доволен — его шутка удалась. Она оказалась как раз такой, как нужно. С переходом от неприятного к приятному.
Чего уж тут приятного для дяди Юры — ходить, как чучело, с рожками. А то, что их не оказалось, — приятная неожиданность.
За столом веселились, шутили. Чувствовали себя замечательно. И тут Павлику захотелось отколоть такую шутку, та-а-акую! Чтобы все вообще закачались! И сказали про него: «Во даёт! Ну, шутник!»
В самый разгар веселья он вылез из-за стола и пробрался в детскую. Встал посередине комнаты. Да как завопит истошным голосом:
— А-а-а-а-а-а!!! Помогите! А-а-а-а!
Загрохотали стулья, в коридоре рухнул со стены велосипед. И в комнату влетели все — родители и гости, — бледные и испуганные.
— Боже мой! — воскликнула мама. — Что случилось?
— С первым апреля! — весело прокричал Павлик.
— Ты с ума сошёл! Разве можно так шутить? У меня чуть сердце не разорвалось. — Мама без сил опустилась на стул.
— Во даёт! Ну и шутник, — только и вымолвили тётя Люся и дядя Юра.
А папа молча, без всяких шуток, отшлёпал Павлика.
Опять получилось не совсем удачно, в другую сторону, — от приятного к неприятному. Оказывается, сложное это дело — правильно шутить!
Самая нужная вещь в доме — это, конечно, магнит! Чего только не сделаешь с помощью магнита! Чего только не придумаешь! Собрать рассыпанные иголки-булавки? Пожалуйста! Они так и подскакивают к магниту, словно всю жизнь о нём мечтали! И железный паровозик тоже мчится к магниту как сумасшедший! Причём без всякой верёвочки! А здоровенный магнит-подкова, как у нас, — ещё и отличная ручка для переноски металлических предметов с места на место. Попробуйте, не пожалеете!
Вот такой магнитной переноской я и занимался, когда мама ушла в магазин. И вдруг из ванной донёсся странный звук, что-то вроде короткого «му-му».
«Неужели это опять Кирюшка?» — подумал я. Есть у моего младшего брата такая интересная привычка. Залезет в раковину, усядется по-турецки и кричит истошно: «Ку-ку!».
Он вообще бойкий братик. Может такое натворить, тако-о-ое, что даже трудно себе представить. То по пианино бегает, то в сундуке прячется… Частенько братик выводит всех нас из себя. Но мама не даёт его в обиду. Она говорит, что мы с папой всегда должны быть с Кирюшей ласковыми, всё ему спокойно объяснять, и он в конце концов перестанет делать то, что не надо. А криком и шлёпаньем ничего не добьёшься.
Итак, в ванной, в раковине, действительно оказался Кирюша. Но рот у него был чем-то набит, щёки раза в три толще обычного, поэтому и получалось «му-му» вместо «ку-ку». Я стащил братца с насиженного места и спросил:
— А чего это у тебя во рту?
Кирюша в ответ невразумительно промычал и показал пальцем на жестяную банку, которая валялась рядом. Я похолодел. Банка была пуста! А ведь в ней лежали шарики от подшипника!
— Кирюша, у тебя во рту шарики? — поинтересовался я как можно ласковей, помня мамины наставления.
Кирюша радостно закивал. Мне стало жарко.
— Выплюнь их, пожалуйста! — Я подставил ладонь. Но братец решительно замотал головой.
Я ласково попросил ещё раз. Никакого впечатления! Тогда я сказал очень-преочень ласково, но с намёком:
— Если отдашь шарики, я тебе не врежу как следует! Понял, редиска?
Кирюша бодро закивал, что, мол, понял. Но губы сжал крепче, да ещё и ладошками закрыл рот для верности.
— Тебе что, своих шариков не хватает? — Я уже еле сдерживал себя.
— Угу! — подтвердил Кирюша.
«А врежу-ка я ему действительно как следует! Хватит с ним чикаться!»
Но тут я сообразил, что он заревёт и проглотит какой-нибудь шарик. Доставай потом!
Тьфу ты! И ласково ничего не получается, и неласково нельзя — наверняка проглотит! В сердцах я пнул ногой злополучную банку.
Она отлетела и — надо, же — прицепилась к магниту! И тут меня осенила блестящая идея. Я крикнул, как и положено: «Эврика!» — и схватил магнит.
— Кирюшенька, — произнёс я ласково-преласково, — шарики за щёку запихнуть — это любой дурак может! А вот такая супержелезяка влезет в рот только настоящему супермену! Я пробовал — всё без толку. Может, у тебя получится? Вон у тебя ротик какой огро-о-ом-ненький! А ну-ка… — И я поднёс магнит к Кирюшкиному личику…
Кирюша, конечно, нисколько не сомневался, что он настоящий супермен, и решительно открыл рот. И… р-раз! Все шарики мгновенно вылетели и прилипли к магниту. От изумления Кирюша разинул рот ещё шире, да так и остался стоять. Даже когда я крикнул ему уже без всякой там ласки: «Закрой рот, балда!».
