Казалось бы, ничего странного, но представить неизвестность того, где она, как она, уже холодит внутри. Даже все эти годы, как я самоустранился, думая, что вычеркнул, все равно знал о ней. Пусть далеко, но знал, что она в порядке. Общие друзья, порой даже спрашивать не приходилось, а связь с Палмер давала преимущество в том, что информация о ней просачивалась в мое сознание. Молчу, и Флойд понимает, что больше нечего добавить. Берёмся за работу, в ожидании нового термостата. Мне бы дали бы второй шанс, просто купив новый термостат для моего организма. Я бы изменил один шаг, и, возможно, сейчас был бы гораздо счастливее и не испытывал этого гребанного раздрая сердцевины и рассудка.
Уже когда сумерки начали опускаться на город, мы закончили работу, и удовлетворенно слушали, как мотор ожил. Бекка соорудила нам сэндвичи, Эйми напитки, так что довольные работой и, вполне сытые, мы поочередно пошли смывать с себя сажу. Рейс через 4 часа, но задерживаться я не собираюсь. Палмер сказала, что Киара беспокойно спала все это время, поэтому ей дали успокоительное, и она крепко спит. Сказав друзьям, что у меня рейс через пару часов, принялись напутствовать мне удачу и победу. А я в этот момент мог думать лишь о том, что оставляю некогда самую важную девушку бороться с душевной болью. Эйми, чертова гадалка, все поняла, и предложила зайти к ней, остановив не очень изящные победные танцы моих товарищей. Крадусь в комнату, боясь разбудить. В тонкой ночной майке, не скрывающей очертания ее груди, спит моя одержимость. Лёгкий плед укрывает ее наполовину, а волосы разметались по подушке. Вырисовываю эту картинку у себя в голове, каждую мельчайшую деталь. Немного приоткрытые пухлые губы, чуть сдвинутые брови, очевидно, даже во сне ей не удаётся расслабиться. Девушка неземной красоты, вряд ли так считает каждый, но для меня никак иначе. Подхожу чуть ближе, чтобы оставить коряво нацарапанную записку. Ещё в душе думал надо или нет, но порыв был быстрее разума. Вновь возвращаю взгляд, и она поворачивается ко мне лицом, подложив ладошки под щеку. Маленькая моя, что же мы творим? Не удерживаюсь, убираю локон от лица, вдыхая ее неповторимый аромат, и наклоняюсь, невесомо касаясь губами виска.
Спустя десять минут прощаний и слезливых глаз подруг, парни везут меня в аэропорт. Не хочется ничего говорить, на душе кошки скребут. Благодарен друзьям за то, что не лезут. В голове пустота, лишь образ девушки так и стоит перед глазами. До аэропорта добираемся за час, благо ночь. Хотя в Эл Эй неважно какое время суток, всегда хватает то туристов, то свободных жителей. Прощаюсь с парнями, обещая быть на связи, прошу присмотреть, но они даже не дают договорить, кивая на ещё не озвученную до конца, просьбу. И вроде понимают даже больше моего, но ни один из них не дает ни ненужных советов, ни своего мнения. Одна из причин, почему мы есть друг у друга. Взлетая, наконец, закрываю глаза, пресекая попытки разложить мысли по полочкам и понять, что следует делать, а что нет.
Просыпаюсь, чувствуя себя гораздо лучше, успокоительное творит чудеса. За вчерашний день, после завтрака, так и не вставала с кровати. Медленно принимаю сидячее положение, свесив ноги и бросаю взгляд на тумбочку, где стоит фото с отцом. Хмурюсь, когда вижу, небольшой листок бумаги и ещё что то под ним. Осторожно беру листок, сердце останавливается на секунду и срывается галопом прочитав то, что написано.
«Пусть ветер унесёт всю твою боль. Д.»
Перевожу затуманенный взгляд на тумбочку и вижу ключи от моего старого мотоцикла. Прижимаю руку на место сердца, пытаясь унять внутреннюю тахикардию. Забыв про осторожность, пошатываясь накидываю халат, и так же, пытаясь ускориться иду на выход, сжимая в одной руке ключ, а в другой записку. Не вижу никого проходя мимо кухни и гостиной. Роллета просто прикрыта, поднимаю и вижу моего железного друга, отмытого и готового. С трясущимися руками вновь читаю записку, пытаясь смахнуть пелену из слез в глазах и до побелевших костяшек стискивая ключ в руке. Не замечаю, как оседаю на колени и реву. Нет, не потому что мне больно, хотя наверно и поэтому, а потому, что люблю его до безумия, до дрожи. Слышу шаги и сквозь бесконечные слезы вижу размытый силуэт Бекки.
– Он уехал, да? – ее кивок, и сама повторяю ее движение, дабы закрепить услышанное: – Это хорошо…значит не пропустит матч, верно? – беспомощно смотрю на подругу.
Та садится рядом со мной и обнимает, а я утыкаясь в ее плечо, не способна подавить ни всхлип, ни голос, который рвётся наружу вместе с рыданиями.
– Милая. Он хотел как лучше… – неверно трактует мою реакцию Бекка.
– Я…знаю. Бекка, я…люблю его до сих пор. – шепчу я, глотая слезы.
– Крутышка! – прижимает меня крепче.
– Но не все в жизни бывает так, как мы хотим…– немного приходя в себя, устало гундосю я.
– Эй, как сюрприз, круты…– слышу, как на полуслове останавливается Эйми и подлетает к нам: – Черт!
– Все в порядке…я просто не ожидала. – остатки слез текут, но я все же улыбаюсь.
