После плотного завтрака, который пришлось съесть полностью под надзором ястребиных глаз одного из друзей, молча удаляюсь наверх. Знаю, что они поймут. Мне нужно ещё немного времени свыкнуться с мыслью и принять это давящее чувство вины. Комочком укладываюсь на кровати, лицом к стене и проигрываю все счастливые моменты, подаренные мне моим любимым папой. В этот момент, вновь, ощущая себя беззащитной маленькой девочкой, все остальное отходит на второй план, остаётся лишь тоска по ушедшему родителю. Помню, как отец увидел Джейдена в первые. Он тогда сказал мне «Ты выросла прекрасной девушкой, мармеладка. Хороший выбор, но будь осторожна, ты не из его круга.» Казалось бы любой отец переживает, когда у его дочери появляется ухажёр, не глупые заигрывания детского сада, а что-то более серьёзное. Думаю, отец тогда все понял, хоть и не выказал ни единой эмоции по поводу того, что его дочь повзрослела. Он всегда принимал Джейдена, как обычного парня, стремящегося понравится ему. Они много общались для родителя и парня дочери, и их общение всегда было с неким подтекстом. Нередко Джей приходил к папе за советом, ввиду отсутствия участия со стороны собственного отца. И папа, немного нахмурившись, но тепло подталкивал Джея к тому выбору, который важен для него. Пусть это и не сработало в его жизни, насколько я знаю, Джейден очень уважал отца. Как и все мои друзья. После знакомства с Эйми, папа сказал, что кажется у него появилась вторая дочь. Я бы должна бы ревновать, но я так была рада, что отец по-своему «вписался», хоть и тогда считала, что его слишком много в моей дружбе с ребятами. Однажды, он мне рассказал, какими у мамы были последние слова. Она сказала ему, что прожила самую счастливую жизнь из всех возможных, и попросила во всем поддерживать меня, как это сделала бы она. И он поддерживал, во всем, он настолько буквально принял ее слова, что старался быть и матерью и отцом. Сложно поверить, но у него получилось. В меру строг, как мужчина семьи, но вместе с тем достаточно лоялен, чтобы принять мою точку зрения, дать необходимую опору в выборе или же начинаниях. Каждый раз, когда-то что-то шло не так, вместо того, чтобы отмахнуться, как это сделал бы другой родитель, он садился рядом и помогал, повторяя, что верит в меня. Помню, как он впервые увидел меня пьяной, черт я тогда так боялась просыпаться на утро, после того, как не найдя ключи, разбудила его посреди ночи. Этот молчаливый грозный взгляд, помощь улечься в кровать, и таблетка с водой на тумбочке. Утром, сгорая от стыда, стояла, как провинившийся котёнок, а он просто молча допивал кофе, а потом ровно и спокойно произнёс «Мармеладка, ты же понимаешь, что натворила. Я бы предпочёл догадываться, но не видеть. Думаю, ты это осознаешь и понимаешь, что последует дальше. Комендантский час, милая леди. Я тоже был молодым, Киара, и все это проходил, но я мужчина, а ты молодая привлекательная девушка, и подвергаешь себя опасности. Не столько меня заботит твоя проба алкоголя, а сколько возможные ситуации в связи с этим. Я тебя попрошу быть аккуратной и осторожной и надеюсь, что ты меня услышишь.» Поцеловав в макушку, он ушел на работу, оставив меня глотать слёзы от собственной глупости, умирать от стыда и осознавать насколько мой отец прекрасный родитель. Я ожидала скандала, криков, где могла бы тоже сорваться и мы бы поссорились, как в большинстве семей в таких ситуациях. Однако, его ровный мягкий тон, в купе с искренними переживаниями заставил меня почувствовать себя неблагодарной свиньей. Тогда я поняла, что не позволю ему переживать о себе больше, чем он переживает сейчас. Вечером я приготовила ужин, чтобы замять этот инцидент и папа с присущей ему лёгкостью, будто и не было этого вёл со мной неспешную беседу. Несмотря на то, что он всегда думал, что не даёт мне всего необходимого, он ошибался, отдавал себя с лихвой воспитывая меня. В основном, он расстраивался из-за отсутствия материальных благ, но я быстро поняла, что это все не то. Нет, были порывы и мой праведный гнев побыть девочкой, просить одежду, сумочки, косметику, но так это все было неважно. В такие моменты, уже сейчас я понимаю, что доставляла ему необъятную боль своими инфантильными выходками, подкрепленными юношеским максимализмом. Порой для того, чтобы я смогла купить желаемое, он работал днями и ночами, а в ответ получал лишь скупое спасибо и фырканье. Уже гораздо позже я поняла, что вела себя неправильно и устроилась на первую работу без его ведома. Конечно, позже он узнал, сокрушался и просил извинения за жизнь, в которой мы оказались. Но я, поглощенная попытками помочь ему уже не требовала ни извинений, только чтобы он мог немного отдохнуть. Думаю, в тот момент я сильно повзрослела внутренне, и больше не было скандалов и выходок. Лишь одна мечта все ещё тлела в моей душе. Байк. Не думала, что он позволит, но он сделал невероятное. Позволил и более того разрешил помогать. Не смогу сейчас описать счастье и радость, наполнившие мои клетки, услышав рев мотора старенькой, по частям собранной, ямахи. Он тогда так лучился гордостью и любовью, что сейчас слёзы вновь наворачиваются на глаза. Попросил не о многом, как и всегда об осторожности. Отец воспитал во мне, ценности, отличные от элитных подростков, глубокое уважение ко всем людям, упорство и честность, в тандеме со справедливостью. Я хотела быть похожей на него, и надеюсь хотя бы толика его качеств во мне все же отозвалась. Спасибо папа, спасибо тебе за все. Я так тебя люблю. Смаргивая слёзы, меняю затекшее положение. Не заметила, как в комнате уже не одна, а за окном перевалило за полдень.
