Мой вид любви полностью

— В этом году все остались дома, — произносит мама, вырывая меня из моих мыслей.

— Что ты имеешь в виду?

Все всегда ездят в Брекенридж на каникулы, каждый год с тех пор, как я появился в этой семье.

За исключением прошлого года, когда семья Микаэлы осталась дома, потому что она оплакивала смерть своего мужа…

Мама хмурится.

— Это был странный год. Микаэла уехала на пару недель, а когда вернулась… — мама прочищает горло.

— Что произошло, когда она вернулась? — настаиваю на продолжении я, начиная чертовски нервничать. Папа бросает на меня странный взгляд, но я игнорирую его, сосредоточившись на маме.

— Она обнаружила, что беременна, — вся кровь вмиг приливает к горлу. — У неё скоро роды, и она не может путешествовать, поэтому все остаются дома на праздники. Мы планируем ещё полететь куда-нибудь на пару недель после Нового года.

— Она беременна? — задыхаюсь я. — На каком сроке?

— Девять месяцев. У неё роды через пару недель, — отвечает папа, с любопытством глядя на меня. — Ты в порядке?

— Кто отец?

Мама качает головой.

— Мы не знаем. После того, как она узнала, Марко и Белла вроде как немного отгородились от всех. Я думаю, что они просто пытаются быть рядом со своей дочерью.

— Мне нужно идти, — заявляю я, находясь уже на полпути к двери.

— Что? Почему? — кричит мама мне в спину.

— Я вернусь! — кричу я, захлопывая за собой дверь и бегу к своему грузовику.

Ехать до дома Микаэлы недалеко, так как они живут по соседству. Мог бы дойти пешком, но я слишком взвинчен. Нет возможности… Она не может быть… Я же не… Я не могу закончить ни единой грёбаной мысли. Мои кулаки сжимают руль, и я обливаюсь потом от адреналина, циркулирующего по моему телу. Этому должно быть объяснение. Может быть, она вернулась домой и переспала с кем-то другим. Мысль о другом мужчине внутри неё только ещё больше выводит меня из себя.

Я набираю код дома у их ворот, запомнив его за те несколько раз, что бывал здесь за эти годы, затем немного отъезжаю, останавливаясь позади машины Микаэлы. Припарковав грузовик, выключаю зажигание и выпрыгиваю. Я стучу в дверь, и несколько секунд спустя она распахивается.

Белла. Её глаза понимающе расширяются, но я ни о чём её не спрашиваю. Я не хочу услышать объяснения от неё. Я хочу услышать их от самой Микаэлы.

— Я бы хотел поговорить с Микаэлой, пожалуйста, — выдавливаю я, стараясь оставаться вежливым.

Она кивает один раз.

— Входи.

Я захожу внутрь, но прежде, чем Белла успевает позвать Микаэлу, она вразвалку выходит из кухни, не отрывая глаз от куска пиццы, который поглощает, и держит телефон в другой руке. Сначала она не замечает меня, и я пользуюсь моментом, чтобы рассмотреть её. Она всё также поразительно красива. Её волосы собраны в фирменный беспорядочный пучок, обнажающий стройную шею, ту самую шею, которую я целовал и посасывал. На ней футболка с надписью — «Мама в процессе становления» — и обтягивающие легинсы, закрывающие её ноги. Её ноги босые — те самые, которые я покрывал поцелуями.

Мой взгляд вновь возвращается к футболке, или скорее к тому, что под футболкой. Причина надписи, причина, по которой она ходит вразвалку. Там большой живот — живот, который бывает только у беременной женщины.

— Он мой? — выпаливаю я.

Взгляд Микаэлы взметается вверх, её глаза превращаются в огромные блюдца. Пицца вываливается у неё изо рта, и в шоке она роняет телефон. Микаэла пытается поднять его, но у неё большой живот, и ей нелегко наклоняться. Её мама подбегает и поднимает его, затем забирает у неё пиццу и тарелку, ставя их на стойку.

— Райан, — выдыхает Микаэла, ошеломлённо застыв на месте. — Ч-что ты здесь делаешь?

Её вопрос задел меня за живое.

— Я задал тебе грёбаный вопрос, — я делаю шаг к ней. — Ребёнок мой?

Её взгляд перебегает с мамы на меня, а затем она кивает.

— Да, — шепчет она, пытаясь сохранить лицо.

— Мои родители знают? — вероятно нет, если знали бы, что она носит моего ребёнка, не скрыли бы это от меня.

— Нет, — отвечает Микаэла, подтверждая мои мысли. — Они просто знают, что я беременна.

— Ты знал? — спрашиваю я Марко, который только что вошёл в комнату, присоединяясь к своей жене и дочери. — А ты? — я смотрю на Беллу. — Вы, ребята, знали, что ваша дочь беременна моим ребёнком?

— Тебе нужно успокоиться, — настаивает Марко, подходя ко мне. Судя по тому, насколько он спокоен, он либо знал, либо чертовски хорошо притворяется, что не шокирован.

— К чёрту успокоение, — ору я. — Она беременна моим ребёнком, — я смотрю на Микаэлу. — Почему мои родители не знают?

Микаэла тяжело сглатывает.

— Никто, кроме моих родителей, Лекси и Джорджии, не знает, что ты отец.

— Ты собиралась когда-нибудь рассказать мне? — спрашиваю я, сжимая кулаки держа их по бокам.

— Я… — слёзы наворачиваются ей на глаза, и обычно это заставило бы меня попытаться утешить её. Пока мы проводили время вместе, я бы сделал всё, чтобы она не пролила ни единой слезинки. Но сейчас я слишком зол.

— Не смей, блядь, плакать, — рявкаю я, подходя к ней.