— Я собиралась сказать тебе, — тихо произносит Микаэла. — Но я была… — она резко втягивает воздух. — Что, если бы ты..?
Я самостоятельно мысленно заполняю пробелы её незавершённых фраз, точно зная, что происходит в её голове. Она была напугана. Что, если бы я не вернулся живым? Но это не оправдывает того, что она держала меня в неведении, но в чём-то я всё же её понимал. Она потеряла мужа и боялась потерять и меня. Вот почему я ушёл от неё в тот день. Я знал, что мы не сможем быть вместе. Знал, что она никогда не будет счастлива с кем-то вроде меня, а она заслуживала счастья.
— Прости, — извиняется она, а её рука опускается на выпирающий живот в защитном жесте.
Я хочу успокоить её и сказать ей, что всё в порядке, но всё ещё зол и мне чертовски больно.
— Если бы я не пришёл сюда, то никогда бы не узнал о том, что случилось. Я бы просто вернулся в Афганистан, так ничего и не узнав.
— Она не может вернуться в прошлое и изменить свои решения, — настаивает Марко. — Но я могу уверить тебя, что это её гложет.
— Это и наш внук тоже, — настаивает уже моя мама. — Мы имели право знать. Этот ребёнок — тоже член нашей семьи.
— Я хотела сначала рассказать Райану, — произносит Микаэла. Её руки сжимаются на животе, и она вздрагивает.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, моё беспокойство за неё пересиливает гнев.
— Да. У меня весь день схватки.
— Какой интервал? — спрашивает мама. Между её собственной беременностью и беременностью моих сестёр у неё было пять беременностей.
— Минут двадцать или около того. У меня ещё есть пара недель.
Я здесь всего на пару недель, а потом снова уезжаю ещё на четыре месяца. За это время у неё родится ребенок.
И вот так просто мой гнев возвращается.
— Я мог бы быть рядом, — говорю я, пытаясь контролировать свой тон. — Я мог бы запланировать свой отпуск на то время, когда родится ребёнок, но теперь я здесь и, вероятно, уеду до того, как ты родишь.
— Я…
— Да, я слышал, ты
Мне нужно уйти, пока я не сказал чего-нибудь, о чём могу пожалеть, поэтому разворачиваюсь и выхожу за дверь. Родители окликают меня по имени, но я не обращаю на них внимания и захлопываю за собой дверь.
Я собираюсь сесть в свой грузовик и уехать, пока не слышу, как уже Микаэла зовёт меня по имени.
— Я не хочу сейчас говорить.
— Райан, пожалуйста, — умоляет она. — Я не хотела, чтобы всё так произошло.
— Что, по-твоему, могло произойти, если ты скрывала это от меня? Ты даже не пыталась связаться со мной. Ни письма, ни электронной почты. У меня есть телефон, — я достаю его из кармана. — Ни единого сообщения или телефонного звонка. Итак, пожалуйста, Микаэла, скажи мне… как чёрт возьми всё должно было произойти?
Райан смотрит на меня с мириадами эмоций, сияющих в его глазах: гнев, разочарование, замешательство, но самая заметная — обида. Я причинила ему боль своими действиями. Думала исключительно о собственном самосохранении, когда принимала решение не рассказывать ему о нашем ребёнке. Была ослеплена расстоянием между нами, но теперь, когда он стоит передо мной, я ясно вижу, как ошибалась.
Дверь открыта, на пороге стоят наши родители. Теперь все притихли, сосредоточив своё внимание на мне. Однако я по-прежнему сосредоточена на Райане, потому что он тот человек, которому я обязана всё объяснить. Он тот самый человек, на которого повлиял мой выбор больше всего.
— Знаю, это было неправильно, но я была напугана, — признаюсь я, в то время как мой желудок сжимается. Я обхватываю себя руками, на мгновение закрывая глаза, чтобы справиться с этим неприятным ощущением. Когда же я вновь открываю глаза, они полны слёз, но я не позволяю им пролиться. Это всё произошло из-за меня, я создала эту напряжённую ситуацию и должна самостоятельно нести ответственность за свои решения. — Я сказала себе, что если не скажу тебе, то по факту ты не будешь отцом, поэтому, если с тобой что-то случится, и ты не вернёшься обратно, я не потеряю отца моего ребёнка, потому что ты никогда и не узнал бы, что им был.
Кто-то ахает у меня за спиной, но никто не произносит ни слова.
— Пожалуйста, не ссорьтесь, — умоляю я, глядя каждому в глаза. — Это был мой выбор, не моих родителей. Мой. Я сделала всё это не для того, чтобы навредить кому-либо из вас, но теперь я понимаю, как это выглядит. Но, пожалуйста, не вините их. Я взрослый человек и сама решила никому не рассказывать об этом
Я снова смотрю на Райана.
— Я знаю, что всё вышло наперекосяк, — признаю я, делая глубокий вдох, когда начинается очередная схватка. — Но ты же знаешь, насколько я была расстроена из-за потери мужа. Каждый раз, когда я думала о том, чтобы сообщить тебе, то представляла, как тебя там убивают, и не могла себя пересилить. Мне так жаль. Я знаю, что это не оправдание, и я не могу, — у меня перехватывает дыхание, когда очередная схватка охватывает моё тело, боль почти невыносима. — Возьми свои слова обратно, — заканчиваю я.
— Не прошло и двадцати минут, — вдруг говорит Райан.
— Что? — спрашиваю я.
