— Хорошо. — в трубке раздались короткие гудки.
— Даша, — вошла Сашка, — Ну что там?
— Он скучает, — я не могла спрятать улыбку, — Сашка, я такая дура! Но он скучает и я счастлива!
— Ты не дура, — обняла меня Сашка, — Ты просто влюбленная девочка, а когда мы влюбляемся, то всегда чуть дуреем и это нормально. Уж можешь мне поверить!
Следующие несколько дней мы с Сашкой занимались тем, что оборудовали комнату для Кемаля, купили медицинскую кровать и еще много всего того, что облегчит ему жизнь. Мирай помогала нам все сделать так, чтобы было удобно и комфортно и для Кемаля и для тех, кто будет за ним ухаживать.
— Уверена, что он скоро встанет на ноги, — смеялась Мирай, — Вы так его любите, что он будет быстро поправляться! — Мирай улыбнулась Сашке. Я была рада, что моя подруга не останется одна — Мирай была именно тем человеком, кто сумеет поддержать в трудной ситуации и не даст раскиснуть. К тому же к Сашке собиралась приехать погостить ее мама.
— Видишь, все будет хорошо! — обняла я Сашку, — Ты уже не одна.
— Но с тобой мне спокойнее, — тянула Сашка, — Я понимаю, Даш, что тебе домой нужно… Спасибо тебе, что не оставила меня в трудную минуту, — она шмыгнула, — Ой, я такая плаксивая стала — просто сама себе удивляюсь!
Меня немного беспокоила простуда, к кашлю и небольшой температуре, прибавилась боль в мышцах и последний день в Стамбуле я провела на диване, под теплым пледом. Сашка накупила гостинцев для наших мам, а у меня совсем не было сил, чтобы побегать по лавочкам и купить сувениры для коллег. Сашка волновалась, как я долечу:
— Ты что-то расклеилась у меня, — она поила меня чаем с лимоном и имбирем, — Может задержишься? Поправишься и спокойно полетишь.
— Ничего, — утешала я Сашку, — Я и из Сочи так же улетала, это у меня защитная реакция организма на смену климата.
Я даже не пошла в больницу, чтобы попрощаться с Кемалем, не стоило ему цеплять лишний вирус.
— Внутрибольничная инфекция — это обычное дело. Не стоит рисковать. Обними Кемаля за меня, — попросила я Сашку, — Пусть поправляется. А я к вам обязательно прилечу весной, ладно?
Сашка провожала меня в аэропорт. Мы обнялись, Сашка хлюпала носом.
— Конечно, — Сашка мужественно старалась не расплакаться, — Мы будем тебя ждать и тогда ты сможешь увидеть все… Не так, как в этот раз.
Я помахала Сашке рукой и поспешила в зал регистрации.
Во Внуково я вызвала такси и усевшись на заднее сидение, прикрыла глаза. Похоже, что я опять заболеваю — дико болят все мышцы и особенно кисти рук, наверное грипп, будь он неладен. Что-то мой иммунитет совсем на нуле, нужно действительно пропить курс витаминов что ли. Мысли тянулись, как густой кисель, хотелось спать…
— Девушка, приехали! — водитель помог мне вытащить сумку из машины, — Может вас проводить? — заботливо спросил он, — Вы какая-то бледная…
— Сппасибо, — пробормотала я, — Я сама. — в глазах потемнело и я тихо опустилась в сугроб… Что это? Куда я падаю? Все закружилось и я погрузилась в темноту… Сквозь вату в ушах, я слышала чьи-то крики, кто-то звонил по телефону и требовал скорую.
— Даша, — кажется это мама, она плакала и трясла меня за плечи. Я пыталась что-то сказать, но провалиласьь еще глубже в темноту… Там очень страшно. Я совсем одна.
Нужно выбираться, но сил нет.
Совсем нет сил.
Мама, прости…
Мам, ты где? Мне очень страшно…
Мама?..
Светло. Яркий свет.
Очень яркий.
Больно глазам.
Губы сухие, такие сухие, что не могу их разлепить… Слегка повернула голову — капельница. Болит голова, перед глазами — черные мушки.
Я в больнице?
Мама сидит рядом с кроватью на стуле, веки опущены — лицо осунулось, под глазами тени…
Я попыталась что-то сказать — не получилось, но мама встрепенулась.
— Дашка, очнулась! — мама бросилась ко мне, — Лежи, не двигайся, сейчас я тебе воды дам.
Мама подносит к моим губам стакан с трубочкой:
— Попей немного. Я сейчас доктора позову, ты не шевелись, пожалуйста. Я быстро!
Смешная! Как будто я могу шевелиться, даже если очень постараюсь. Руки и ноги, будто налиты свинцом.
Что со мной?
— Мам, — с трудом шепчу, — Не уходи.
— Я на секунду! — Мама срывается с места и возвращается вместе с докторшей в тесном халате. Докторша молодая, но глаза у нее усталые.
— Очнулась? — невесело улыбается докторша, я читаю на бейджике, прицепленному к кармашку халата — “Вероника Степановна”, — Вот и славно. — Вероника берет меня за руку и нащупывает пульс, — Сейчас капельницу заменят, а ты, Даша, постарайся немного поесть. Тебе еще понадобятся силы, да… — она вздыхает и выходит из палаты.
— Мам, объясни, что случилось-то? — пытаюсь я поймать мамин взгляд.
— Даш, пневмония. Тяжелая. И с сердцем не важно. — мама поправляет мне подушку, стараясь не смотреть мне в глаза, — Хорошо, что тогда соседка шла мимо, когда тебе плохо стало около такси… И таксист очень хорошим человеком оказался, он тебя в квартиру отнес, скорую вызвали… Повезло, в общем.
— Мам, как так пневмония? У меня и температуры высокой не было, и кашель не сильный?