И я, и Карлайл пытались убедить Эдварда в необходимости немедленного обращения Беллы (благо, девчонка только о том и мечтала, никаких проблем (!)), ведь тогда она была бы в большей безопасности от Джеймса, да и нам было бы легче: защищать вампиршу – это одно, а хрупкого человека – на порядок сложнее. Но Эдвард был неумолим. И это ввело меня в ступор: спрашивается, чего он тогда от несчастной девчонки добивался? Не собираешься обращать – так оставь ее, испарись, но нет, он начал с ней встречаться, в дом к нам водить, довел ситуацию до того, что она уже жить без него не могла, любила до безумия, и при этом все равно не хотел видеть ее вампиршей. Где тут была логика, я так и не понял.
Но, так или иначе, Джеймса мы все-таки одолели. И все вроде успокоилось. Было ли тогда в Белле что-то странное? Пожалуй, нет, она все так же преданно заглядывала ему в рот, с ума сходила от любви (как я понял, первой в ее жизни, и оттого еще более сильной) и боготворила Эдварда и всех нас. Это было даже весело: никогда не думал, что человек будет столь частым гостем в нашем жилище. Иногда я становился невольным свидетелем «их милостей» и это не вызывало у меня ненависти, зависти и неприятия, просто это было действительно как-то нежно и по-доброму, становилось чуточку жаль, что у нас с Элис не так: моя любовь не была хрупкой, не нуждалась в помощи и победить могла и меня, и Эмметта сразу. Иногда, да, хотелось чего-то такого, чтобы почувствовать ее восхищение моей силой, ее удивление, но Элис я любил и люблю, и вовсе ничего не хотел бы менять.
Все закончилось, к моему стыду, в тот самый момент, когда я милую Беллу чуть не съел. И смешно, и стыдно. Хотя, это сейчас, оборачиваясь назад, становится весело, а тогда было не до смеха. Мало того, что я и сам себя возненавидел, так еще и в чувствах Эдварда ловилось что-то такое, что становилось вдвойне неприятно, словно брат осуждал меня за то, что я лишаю его возможности быть с Беллой. И вновь встал вопрос: обратим, наконец, девочку, или нет? И если все на семейном совете высказались «за», то сам Эдвард и Розали были категорически против. Ну, с блондинкой все понятно, ее и зависть душила, и торжество и злорадство - дикий набор. Я тогда так и не понял: ей что, спокойнее на душе стало оттого, что бедная девчонка страдает?
Однако, мелочно…
А вот от брата я не ожидал. Спрашивается, ну, почему нет? Как мы его не уговаривали, все было тщетно. Эдвард психанул и объявил: «Мы уезжаем, и не спорьте». Куда деваться? Собрались и уехали.
Мне же было погано: уж я-то знал, что испытывала Белла в тот момент. И даже когда я чуть не напал на нее (я потом тщательно проанализировал ситуацию) страха или ненависти у нее не было. Она была уверена, что Эдвард ее все равно защитит, она была уверенна в остальных Калленах, да и вообще, если бы мы не сдержались, и убили ее, думаю, она бы все равно умирала с душевным спокойствием и всепрощением. Странно и глупо, как по мне (я привык бороться за жизнь до последнего), но это же Белла.
А после нашего официального отъезда, я, не сказав никому, вернулся, хотел просто попросить прощения, так погано было на душе, словно чью-то жизнь испортил, а ведь так оно и было. Но на глаза я ей так и не показался, достаточно было постоять рядом, и я чуть не согнулся пополам от того букета отчаянья, безнадежности, боли и любви, что горел в ней. Я понял: от этой встречи ей будет только больнее. Чтоб не мучить девчонку еще больше прежнего, я развернулся и уехал домой. Элис, конечно, обо всем узнала, но я убедил ее не распространяться, а Эдварда тогда с нами не было, он решил пожить отдельно.
Это было ужасно. Но еще хуже, что брат побежал к Вольтури. Он не подумал ни о ком. Как будет чувствовать себя Эсме, что испытает отец, ничто его не волновало. Даже Розали была удивлена таким его решением, хотя и сама наворотила дел.
И ведь спасать его побежала Элис, моя маленькая Элис, которую так жаждал Аро! Элис, которую могли схватить и не отпускать, или вообще убить! И ведь сейчас так и есть.
Эдвард вновь наплевал на то, что подставляет всю семью, и Элис уже не отпустили, а все потому, что еще тогда Элис не нужно было «светиться» перед Аро, «маня его своим талантом»! Он же увидел ее, и она подействовала на него, как красная тряпка на быка. Это раньше девочка-провидица была «где-то там, вроде есть, но не у нас, может когда-нибудь, да ладно», у Аро находились и другие дела (ведь более пятидесяти лет он знал, что у Карлайла в клане есть такой дар, но не провоцировал нас на столкновение), но как только он увидел ее лично, взял за руку – все, по сути, приговор Элис был подписан. Как стратег, я это отлично понимаю: трудно отказаться от того, до чего, кажется, руку протяни – и оно твое. Это неудачники делают ошибки под самый конец, а Вольтури обладают властью и ошибок не делают, но, если бы не Эдвард, кто знает…
