Книга «Мой замечательный грузин» принадлежит перу русскогописателя Валерия Сурадзе, известного читателям больше под литературным псевдонимом Валерий Ламзов, автору таких книг, как «Золотое сечение Иуды», «Визит корректора», «33 лабиринта иллюзий»,«Обратная сторона отражения», «Библия для Президента», и рядадругих публикаций.Настоящая работа посвящена юности И. В. Сталина. Его непростому детству, учёбе в духовной семинарии, первым шагам в политике, первой любви и первым жизненным разочарованиям. Книганосит художественно-документальный характер, и потому большаячасть её содержания посвящена революционной борьбе молодогоИосифа Джугашвили (Кобы).В книге использовано много исторического и биографическогоматериала. Некоторые события описываются впервые, в той трактовке, как их видит автор. С художественной точки зрения в книгеесть и художественный вымысел, и интрига, и недосказанность, безчего не может быть интересного художественного материала. Впрочем, судить об этом читателю.
Утреннее солнце осторожно влезло в маленькую комнатку через небольшое окно, затянутое двойной марлей от мух, осветило белёные мазаные стены и дверь, справа от которой на железной кровати спал мальчик лет тринадцати, не больше. Над его изголовьем висела икона с ликом Спасителя и маленькой лампадкой. На полу лежала книга с вложенной вместо закладки соломинкой. За окном одиноко кричал чей-то петух, то тут, то там слышался хриплый сонный лай собак. Громко замычали коровы, которых погнали пастухи курды в общее стадо под звон колокольчиков через мост, на пастбище к крепости Горисцихе. И наконец ухо уловило громкий голос старой тётушки Додо и скрип телеги дяди Резо, её мужа, на которую тот грузил товар для тифлисского рынка. Пятница.
Дверь комнаты отворилась, и в неё осторожно вошла женщина лет тридцати с небольшим. Её звали Катерина, по паспорту, а соседи величали просто Катеван или по-свойски – Кеке. На ней было чёрное платье, а чёрный платок на её голове был так органичен, что казалось, он к ней прирос. Она носила траур по умершему первенцу Мишико и второму ребёнку Гиви. Катеван подошла к спящему мальчику. Он у неё родился такой слабенький и болезненный, и она боялась, что он тоже умрёт, да ещё не крещёным, но Бог миловал. Она тронула его за плечо.
– Сусик, вставай.
Мальчик открыл глаза, удивлённо уставился на мать.
– Уже?
– Отец Чарквиани принёс письмо в духовную семинарию. Чтобы тебя приняли как лучшего выпускника нашей приходской школы. Вставай, вставай, сынок. Дядя Яков уже фаэтон прислал с кучером.
Сосо в одно мгновение спрыгнул с кровати с радостным криком: «Ура! Мы едем в Тифлис! Тифлис! Тифлис! Тифлис! Я люблю этот город!». Он вдруг неожиданно умолк и обратился к матери с вопросом:
– Кеке, а не получится так, что отец снова меня похитит и засунет на эту вонючую фабрику? Как я тогда буду учиться?
– Не бойся, мой хороший. Он тебя больше не тронет. Он от нас отрёкся. Он для нас теперь чужой. Слава богу, дядя Яков не даёт нам по миру пойти с протянутой рукой.
– Мне страшно, Кеке, – тихо прошептал Сосо и прильнул к матери. – А как ты здесь будешь без меня, совсем одна? Кто тебе будет помогать, Кеке? – спросил он её.
– За меня не беспокойся, мой родной. Здесь я не одна, здесь мы как одна семья, все мне помощники и друзья. Кеке нужна всем, глядишь, и мне помогут, если будет нужда. Ты, главное, учись, сынок, хорошо, а когда станешь епископом, я буду самой счастливой мамой на свете…
Она наклонилась и нежно поцеловала его волосы.
Провожали Сосо всем двором и всей школой, надавали всякого снадобья. Сосо видел, как купец Яков Эгнатошвили, борец, владеющий несколькими харчевнями, которого знала вся Грузия, незаметно сунул матери деньги, а отец Георгий всплакнул, сожалея, что потерял лучшего певца церковного хора.
Тифлисская духовная семинария находилась в самом центре города на Эриванской площади. Она была построена в 1838 году швейцарскими архитекторами – братьями Джованни и Джузеппе Бернардацци. Ещё совсем недавно нашим современникам это здание было известно как Государственный музей искусств. Это название оно получило в 1950 году. А до революции это была престижная гостиница «Царские номера». Но сейчас оно вновь соответствует своему первоначальному предназначению. Это духовная семинария.
Однако обратимся к истории и вернёмся в тёплый летний день 1894 года, когда на проходной семинарии появилась наша героиня Катерина Джугашвили. Женщина, одетая во всё чёрное. С ней был подросток, одётый в тёмные штаны и такую же тёмную куртку поверх серой рубашки. На нём были новые чёрные ботинки, левый из которых жутко натирал ногу, а на голове – гурийская войлочная шапочка. Мальчик вертел туда-сюда головой, оглядывая уже знакомые дворцы, большие дома, и фаэтоны, и красиво одетых людей: в Гори всё совсем не так. «И одеваются не так красиво», – думал он.
Мать тем временем объясняла охраннику, что она приехала по протекции настоятеля храма Пресвятой Богородицы отца Георгия к архимандриту Серафиму, который должен их ждать.
– Понятно, понятно, – недовольно фыркал охранник, открывая журнал посещений. – Фамилия?
– Джугашвили, – ответила она. – В девичестве Геладзе.
– Этого не надо.
– Год рождения?
– 1860.
– Откуда?
– Горийский уезд.
– Сословия какого будете?
– Так, из крестьянского будем.
– Зачем приехала?
– К батюшке вашему архимандриту Серафиму по протекции от отца Георгия, – сказала она громко.
Охранник поднял глаза. Он был, скорее всего, отставной нижний чин. На него смотрели жёсткие карие глаза молодой симпатичной женщины, готовой порвать всех, кто встанет на её пути к заветной цели.
– Извините, сударыня, – сорвалось с его языка, – только заступил, ещё не разобрался.
Она жестом успокоила его.
– Ничего, дорогой, мы не спешим.
– Мальчик кто будет?
– Иосиф, сын мой, 15 лет.
– Что-то мелковат он для 15 лет, – усомнился охранник и позвонил в колокольчик.
