- Я всегда мечтал научиться летать, - произнес я с озорством и уже было хотел начать складывать тетрадь в самолетик, как Вадим быстро скоординировался и, схватив со своей постели подушку, запустил в меня ею.
- Ты доигрался, Глеб, - сказал он мне, потягиваясь через несколько минут. – Я закончил, и теперь тебе пришел всемирный конец света в лице меня.
Я рассмеялся, видя, как у него появляется коварная улыбка.
*от авторов* Нас если что двое. А то оказывается не все в курсе данной информации.
Рейка - Вадим.
Акира - Глеб
45. Любовь. ПОВ Вадима
Думаю, Глеб только по одной моей улыбке понял, что я хочу от него и как именно я собираюсь мстить, поэтому откинул тетради в сторону и, улыбаясь в ответ, неспеша подошел ко мне.
- И что же ты будешь делать? - его рука легла мне на лицо и он нежно провел тыльной стороной ладони по лицу. - Сложишь оригами и отправишь в полет, как я поступил с тетрадями, или…
- Я буду нежно водить руками по обложке, - совершенно без страха и волнения провел рукой по его лицу, легко, как и он, медленно опуская её вниз, к ключице. – Потом, словно невзначай, открою, - пальцами я начал расстегивать рубашку, в то время как губами уже прикасался к тонкой коже на шее.
Руки Глеба гладили по спине, но и только, словно парень хотел, чтобы я сам всё сделал, а я этого и хотел. Хотел принести ему удовольствие, хотел снова почувствовать приятный запах его тела, то ни с чем не сравнимое тепло, бархат кожи…
Губами я уже опускался ниже, к груди, потом к животу. Мои пальцы уже закончили с его рубашкой и приступили к джинсам, которые тут же оказались расстегнуты, а вот дальше… Дальше самый настоящий трындец, так как я совершенно не знал, что делать дальше. В прошлый раз то удовольствие (какое там удовольствие, самое настоящее мучение на моё задницу) доставлял мне Глеб, а сейчас… Что делать дальше?
Глеб словно прочитал мои мысли и, чуть улыбаясь, утянул меня к кровати, осторожно, как будто я какое-то чудо, укладывая на неё. С секунду он смотрел мне в глаза, чуть ли не плача, а потом, нависая над моим лицом, из-за чего я чувствовал, как быстро бьётся его сердце, прошептал:
- Я люблю тебя, и пусть этот мир летит в Тартары, но я никогда не смогу от тебя уйти… Прости, я солгал: даже если ты меня разлюбишь, я не смогу сделать так, чтобы ты меня возненавидел, я буду стараться возобновить ту любовь, пытаться вернуть тебя. Возможно, я эгоист, но…
- Наверное, - перебил я его, - я тоже эгоист, потому что испытываю что-то подобное. Благодаря одному человеку, я понял, что ты тот, ради кого я хочу жить. Он сказал, что неважен пол, возраст, главное - любить, ведь каждая секунда может быть последней… Честно, я боюсь, что всё может прекратиться так же неожиданно, как и началось, но я хочу, чтобы ты был рядом. Пусть это оставит после собой боль, но я буду хотя бы знать, что значит быть с человеком, которого любишь, в котором видишь смысл жизни… Глеб, я люблю тебя.
Парень отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. Лишь одна слезинка скатилось у него по щеке, которая тут же скрылась с его лица, а на губах заиграла улыбка.
- А я-то думал, сейчас блесну чудесной речью, покорю тебя ею, а ты… Ты рушишь все мои планы!
Чувствуя, что сам сейчас заплачу от той нежности, что заполнила в одно мгновение комнату, его голос, глаза, притянул его лицо к себе, легко поцеловал, тут же углубляя поцелуй. Просто удивительно, что Глеб дал мне вести, а не стал забирать инициативу, вот только его руки уже вовсю блуждали по моему телу, нежно гладя по рукам, плечам, потом идя вниз, к груди. Я тоже пытался не отставать, а делать всё то же, что и он, хотя уверен, что у меня выходила лишь дешевая подделка. Вот только, кажется, Глеба устраивало и это, так как уже через некоторое время я почувствовал, как его член встаёт, а при каждом моём шевелении он чуть постанывает сквозь поцелуи.
Почему-то меня неожиданно посетила гениальная мысль! Ну, как гениальная? Просто чересчур извращенная, но подходящая, как никакая другая… Господи, дай мне сил не спасовать!
Поцеловав Глеба, я незаметно для него перекатился, из-за чего оказался в позиции сверху, только потом, когда он почувствовал, как я трусь о его стояк до, него дошло происходящее, вот только уже поздно, так как в глазах мелькает что-то на грани удовольствия и желания. Он уже не сможет остановиться.
С легкой улыбкой на губах (и горящими щеками) я наблюдал за парнем из-под опущенных век, а руками тихонько, почти незаметно, поглаживал его обнаженный торс. Только Глеб собрался что-то сказать, видно, повозникать в стиле «если не хочешь, не заставляй себя», вот только уже я не мог остановиться: накрыл его губы своими, а руками уже начал спускаться ниже, оттягивая резинку трусов.
