Бог знает, сколько раз они становились друг для друга настоящими психотерапевтами. Димка, конечно, чаще, чем Алексей. Что, в общем, вполне понятно – Димкина наука, иногда запредельно заумная, понятная единицам, оказалась стержнем куда более прочным и надежным, чем богатство и связи, семья и спокойная сытая жизнь. Да, наука кормила скверно, но ощущение, что ты делаешь и знаешь то, чего до тебя не делал и не знал никто в целом мире, безусловно, стоило не одного десятка бутербродов с икрой.
Хотя временами Диме хотелось выключить мозги. Остановить калейдоскоп, который в глубинах разума переливается и сверкает сотнями ярких цветов и тысячами оттенков. Увидеть мир глазами простого человека, пусть даже того же Лешки. Пойти на концерт или в оперу, забыв дома блокнот для записи постоянно возникающих мыслей. Сколько раз уже бывало, что Дима давал себе зарок «быть как все» – и оставлял дома все пишущие принадлежности вместе с бумагой. И что?
Одна его работа началась на салфетках из театрального буфета – спасибо, у милой буфетчицы и лишняя ручка нашлась. Первые уравнения другой работы оказались записаны на коробке из-под пиццы – это была прогулка с Лешкой и его сестрой по осеннему парку. Хорошо хоть не на огненно-желтых кленовых листьях он записал свои выводы!
Алексей сейчас вспомнил, как Димка тогда замычал и стал хлопать себя по карманам в поисках ручки или карандаша.
– Ну не можешь ты как все, – пробурчала тогда Лялька и вытащила из карманчика сумки шариковую ручку, перемотанную синей изолентой.
Увидеть такое чудо в руках сестры Алексей не рассчитывал. Чтобы у Ляльки, любящей только новенькое, только утонченное и эксклюзивное, могла найтись в сумке именно такая ручка! Это было просто невозможно.
Похоже, даже Димку это зрелище малость привело в чувство.
– Лялька, откуда у тебя?..
– Дим, какой же ты болван все-таки, – Ляльке тогда только исполнилось восемнадцать. Соображения «своего круга» и «правильных знакомств» еще не взяли над ней всей власти, и в компании друзей своего брата она чаще вела себя как нормальный человек. – Это же твоя ручка! Ты мне ее подарил, когда я пошла в десятый класс. Да еще сказал, что она умная и что я, если буду ею писать, закончу школу на отлично…
Все трое тогда расхохотались – хотя Лялька окончила школу не так и плохо. Но, конечно, до отличницы ей было, как до небес.
А ручка все-таки вернулась к Димке. И с тех пор квартировала у него в «идейном» блокноте. Димка не раз говорил, что ею записаны самые важные и самые свежие мысли.
Воскресный вечер заканчивался. Но Алексей так ничего и не смог понять в происходящем. Чувство это было отвратительным – больше всего потому, что обычно он видел картину целиком. И картина эта его устраивала.
Поняв, что больше на месте ему не усидеть, он сел в машину и отправился к Димке, надеясь, что за рулем сможет собраться. Или что час Димкиной работы истечет до того, как он, Алексей, позвонит в Димкину дверь. Час, конечно, не истек, Но Дмитрий дверь открыл сразу – даже до звонка.
– Заходи, Леш. Я увидел, как ты гарцуешь через двор. Что случилось-то?
Алексей выдал другу пачку кофе, мудро купленного днем в «Чашке», и прошел на кухню.
– Забавно, но я не знаю, что случилось. Скорее, я не понимаю, что может случиться…
– О брат, ты взрослеешь! В кои веки ты стал задумываться о дне завтрашнем…
– Потому что напрочь перестал понимать, что происходит в дне сегодняшнем!
– Спокойнее! Не вопи – я тебя отлично слышу, а тетя Света ушла к приятельнице и ты туда не докричишься, хоть весь на крик изойди.
– Тетя Света?
Дмитрий улыбнулся.
– Ну да, моя соседка вон там, – он показал на стену. – Она убеждена, что я варю на кухне ядерное топливо. И чем больше я молчу, тем сильнее она в этом убеждается. А когда приходишь ты, она уверена, что я очередную порцию сваренного топлива отдаю богатому иностранцу.
– О Господи…
– Нет, она не буйная. А зимой вообще миляга – то чай пить зовет, то за солью заходит. Зимой она вообще почти нормальная. Иначе ее фиг бы из психушки выпустили.
– Весело тут у вас.
– Это да, скучать не приходится. Давай уж кофейку сварим да о делах наших скорбных покалякаем.
Дмитрий тоже обожал цитаты из старого кино, из хороших книг и песенок, которые кода-то были блатными, а сейчас стали просто стильным ретро.
– Скорбных? Похоже.
И Алексей замолчал. Дмитрий не выдержал:
– Да что ж мне из тебя каждое слово клещами тянуть, что ли?
– Ты, Дим, не шуми. Я не знаю просто, с чего начать.
– Ну, мы знаем, что вначале было слово. И это слово было…
Оба друга улыбнулись.
– …потому начни-ка ты, брат, с того, на чем остановился вчера. Будем соблюдать хронологическую точность, как один из приемов обработки информации. Напомню, – Дмитрий прошелся по кухоньке, не забывая все же приглядывать за варящимся кофе. – Ты от меня вылетел без четверти десять, чтобы успеть пообщаться со своей обожаемой Ириной.
– Обожаемой?
– Не придирайся к словам. И? Поболтал?
– Не-а. Не было ее на связи. Она вообще в командировку улетела. Только сообщение от нее висело – дескать улетаю, но вернусь. И еще написала, что ей наша встреча понравилась.
