– Ну и отлично. Кофе на плите, разливай. Я балкон открою – уже можно.
У каждого из нас в этом мире есть свои маленькие слабости и сдвиги – Димин был в нелюбви к жаре. В знойные летние дни он закрывал наглухо все окна и даже зашторивал их, пытаясь сохранить ночную прохладу. Конечно, вскоре в доме уже было невыразимо душно, но все-таки на три, а то и на все три с половиной градуса холоднее, чем на улице. И только когда садилось солнце, Дмитрий распахивал окна и балконную дверь.
– А теперь все-таки…
– Да ладно тебе, Дим. Я для того и пришел, чтобы все рассказать. Знаешь, мне кажется, что все только и ждали, чтобы я…
– Э, нет, брат, так нельзя. Ты начал с явно не с начала, а еще юрист. Где определение терминов? Где преамбула?
– Во ты зануда, Дим. А еще гениальный математик…
Дмитрий усмехнулся – он вовсе не был гениальным математиком, как ему казалось. Просто он делал свое дело хорошо. С его же точки зрения.
– …ну будь по-твоему. Я начну с начала. Помнишь, ты мне сам посоветовал встретиться с Ирой в «Тремпеле»?
Дмитрий кивнул.
– Ну вот, я ей написал. Думаю, сейчас спрашивать начнет, откуда, дескать, ты знаешь, где я живу да как догадался… А она спокойно так соглашается, как будто мы уже с ней сто раз говорили о родственниках, адресах там всяких, прописках…
– Прикольно…
– Меня это обеспокоило – я уж подумал, может, и впрямь забыл. Ну, думаю, ладно – при встрече все выясню.
– Разумное решение.
Дмитрий пока не торопился анализировать рассказ друга – информации было маловато. А вот «подавать реплики», показывая, что внимательно слушает, было необходимо. Им обоим.
– Честно, с трудом до четверга дотерпел. Столик прям с утра заказал по телефону, они только открыться успели. Все думал, дарить цветы или подождать. Может быть, побрякушку какую-нибудь… Но решил, что это будет… некстати. Пусть и знакомы год, но вот так, на первом свидании…
– И это мудро. Захочешь – свиданий будет еще сто раз по сто, успеешь.
– Ага, я так и решил. Ну вот, пришел в кабак, сижу-жду…
– Волновался?
– Не поверишь – ужасно почему-то волновался.
– И от волнения забыл, что на тебе джинсы за пару тыщ и часы за все десять.
– Ты знаешь, забыл. Но, по-моему, она ничего этого не увидела…
– Ох, брат, женщин недооценивать очень вредно, особенно для кошелька. Они все секут сразу, даже если вида не подадут.
– Не, эта не такая.
– Дай-то Бог. Продолжай, что-то ты отвлекся.
– Сам отвлек, – буркнул Алексей и глотнул кофе. Мысли сразу же прояснились. – Ну ты и наварил, дружище! Какая-то суперсмола, даже для тебя…
– Студент из Бразилии прислал. Не зря нахваливал, как видишь. Ты будешь рассказывать дальше или это уже все, можно курить?
– Да буду, конечно. И сам закурю. Так вот. Она пришла минута в минуту, хоть часы проверяй. Тонкая такая, светящаяся… Не зря она так любит Голсуорси. Все, не буду отвлекаться.
Дмитрий подставил другу пепельницу.
– …Глаза светятся, представляешь. И лицо такое… нездешнее, как из позапрошлого века.
– Ты сразу и растаял.
– Нет, но здорово растерялся. Как-то думал, что она… пожестче, что ли, посуше. А тут… ну просто нимфа… Хотя вряд ли характер так уж сразу по лицу виден. Ну так вот, сидели мы, болтали…
– Что, сразу вот так, как будто сто лет знакомы?
– Нет, дружище. Скорее, мы
– Что ж так?
– Да вот, за год этот, по вечерам… трудно так сразу объяснить. Но мы привыкли, что мы рядом. Верее, я привык, что она совсем близко. Даже чувствовал временами, что можно вообще ничего не говорить – просто включить скайп и то смайлик бросить, то анекдот рассказать… Или молчать – все равно между нами нить какая-то протянута. Будто кто-то мудрый нас связал и теперь мы никуда не денемся.
Дмитрий удивленно поднял глаза на друга – все, им услышанное, было так непохоже на Алексея, бесконечно далекого от романтики. Так, во всяком случае, он считал еще совсем недавно.
– Но вдруг, представь, оказалось, что ниточки-то никакой и нет. И все надо начинать сначала, опять учиться разговаривать с человеком, который, как ты думал, и так понимает тебя почти без слов.
– Что, она молчуньей оказалась? Недотрогой?
– Не в том дело… Я все пытался найти тему для разговора, и не мог, куда-то все слова подевались. Она, по-моему, тоже. Так, цитатами перебрасывались и все.
– Нехорошо как-то, друг.
– Мягко говоря. Я словно увидел перед собой, нет, почувствовал, как будто она перед выходом рыцарские латы надела и шлем с забралом. А я в шлем этот пальцем стучу – она забрало откроет, улыбнется глазами… И все, опять передо мной железяка холодная.
«Ого, дружище! А тебя, вижу, разобрало не на шутку! Чтобы ты, да так заговорил! Всегда такой циничный, как будто все женщины мира отказали тебе во взаимности…»
Алексей отпил еще глоток кофе – больше для того, чтобы отдохнуть, может быть, попытаться как можно точнее свои мысли передать. И ощущения. Он даже не обратил внимания на то, что друг как-то уж очень загадочно молчит – в душе бушевала буря, причин которой он и сам толком понять не мог.
