– Да, тогда это была заокеанская провинция Испании. «Голубка» по стилю – хабанера, в Гаване она впервые и прозвучала.
Жанна услышала знакомое слово и решительно перебила:
– Хабанера? Как в «Кармен»?
– Да, – Алексей с удовольствием кивнул. Он уже разглядел, что Жаннино молчание-кивание идет от полного ее незнания: она, похоже, вряд ли слышит все, что он ей говорит. Удивительно, как она вообще что-то улавливает в его пространных рассказах. – И хабанера из «Кармен» тоже написана Ирадьером, Бизе ее услышал и вставил в ткань своей оперы, хотя, конечно, гармонизировал. В партитуре эта ария так и называется: «Подражание испанской песенке».
– А-а-а, ясно.
– Песня быстро перешагнула залив и оказалась на континенте. Ее сделали своей строевой песней мексиканские мятежники. А их император Максимилиан даже был под нее казнен!
– Ну вот видишь! Все-таки аутентичная мелодия!
– В таком случае, девочка моя, ребята нам могут спеть и «Марсельезу» – ее повстанцы всего мира пели, не только французы пылкие.
– Господи, Лешенька, откуда ты все знаешь?
– Давно живу…
Жанна недоуменно посмотрела на собеседника.
– На самом деле, Жаннуль, все просто. Мне не очень повезло с родителями, но зато очень повезло с друзьями. Вернее, с другом Димкой. Отец его настоящий меломан – он не просто любит музыку, он старается узнать как можно больше обо всем, чем увлекается. А увлечений у него много, несмотря на то что он воспитывал сына один и поднимал Димку фактически один. Димкина мама умерла, когда мы еще в школе учились.
О друге Буратины Жанна была от Ляльки наслышана. Та много раз рассказывала и о том, какой он умный, сколько всего знает, какой галантный – куда там всем остальным Ленкиным кавалерам.
– Он просто классный, Жан! Одно плохо – бедный совсем!
– Бедный?
– Ага, ужасно! Профессор в универе, сама понимаешь…
Жанна кивнула – она отлично понимала, что университетский профессор для Ляльки не ровня. Человек «не нашего круга». А вот Лешке, похоже, плевать на такое деление на своих и чужих. Зато было не плевать Жанне: ей тоже казалось, что голодранцы должны знать свое место.
«Ну ничего, вот мы поженимся, я все на места поставлю, честное слово!»
Алексей, и не подозревавший, что за него уже все решено, продолжал:
– Вот Димкин отец нам много чего рассказывал. Пластинки ставил, не винил, а те, прежние, из шеллака. И рассказывал много… так интересно. Наверное, столько сейчас знает только какая-нибудь Википедия. Но ту надо знать, как спросить, чтобы ответ получить.
У Жанны уже не было сил, чтобы делать заинтересованное лицо. Официанты не торопились, голос Алексея убаюкивал, да и духота становилась просто нестерпимой. Девушка пошарила глазами по залу и с удовольствием увидела заветные двери.
– Прости, Леш, я оставлю тебя.
Наступила тишина, и Алексей кивнул, наслаждаясь ее мгновениями.
Дим Димыч пропустил Ирину вперед.
– Осторожно, детка.
– А что, там пещерные львы? – девушка, не оборачиваясь, сделала несколько шагов в сторону мягко звучащих голосов.
– Судя по всему, не совсем львы… Просто темно.
– Дима, ты меня принимаешь за кого-то другого. Я боюсь не темноты, честное слово.
– Ну прости, Ирусик. Это я как-то сдуру. Больше не повторится!
– Смотри, ты обещал.
Ира аккуратно положила букет на край столика и принялась поправлять юбку. Она чувствовала себя не очень уютно в таких местах – заведение-то явно не для среднего гражданина. Да и духота здесь была… почти африканская.
– Жаль, что мы не отправились гулять.
– Ну, девочка, на твоих котурнах да с таким веником только гулять. Тебе что-то не нравится?
– Душно очень, Дима. Да и заведение нерядовое.
– Ира, давай договоримся раз и навсегда. Это мы с тобой нерядовые. Оставь комплексы в покое и просто наслаждайся каждым днем и всем, что происходит. Ну что ты как маленькая!
– Комплексы-то я оставить могу. Но они почему-то меня догоняют.
– Придется возить тебя. Раньше или позже я увезу тебя от всех комплексов сразу.
Ирина сочла за лучшее сменить тему. Она, не сознавая этого, выбрала такой столик, чтобы сидеть спиной к залу. А вот Дим Димыч с удовольствием осматривался и улыбался.
– Дима, так что это за песня была?
– Которая? «Сандунга»?
– Ну да.
– Это песня из моего совсем-совсем далекого детства. Кстати, в переводе это значит «очаровательная женщина», «прелесть». Как ты!
Ира улыбнулась: Дим Димыч снова перевоплотился – вновь стал почти незнакомым и зверски привлекательным господином. Ира про себя вздохнула: да, обаяние возраста ей туманило мозги значительно быстрее, чем все остальные достоинства поклонника. Волосы чуть с сединой, мудрые морщинки у наружного края глаз, но при этом молодое и сильное тело, светлый разум, море знаний из самых разных сфер жизни… Вот что было оружием страшной убойной силы. «Хорошо, что мужики об этом не догадываются!»
– У родителей была пластинка мексиканского певца Хорхе Фернандеса. Ее ставили у нас каждый раз, когда собирались гости и наступало время танцев. Родители были такой красивой парой…
Дим Димыч положил руку на пальцы Ирины.
