Ира чуть улыбнулась – Ангел действительно ее отлично знал. Она и впрямь прикидывала, как бы сбежать половчее и побыстрее. И от этого разговора, и от него самого. Но не только… Еще она пыталась оценить, скольких сил ей будет стоить его исчезновение, если все-таки она сможет вычеркнуть его из своей жизни. И попытаться начать новую, без надежд, без друга в Сети. Скольких сил ей будет стоить жизнь с чистого листа.
– Ты прав, Алексей. И я сейчас действительно уеду домой.
– Пожалуйста, Ира, не надо торопиться с решениями. Мы с таким трудом нашли друг друга! И теперь из-за чего ты хочешь эту связь порвать? Из-за придури моих родных?
– Нет, не из-за нее. Хотя именно эта их придурь заставила тебя врать мне, врать целый год. И, думаю, не мне одной!
– Врать целый год – да. Не тебе одной – нет. Лучше тебя, умнее, роднее тебя у меня нет никого. Бабушка была когда-то. Она тоже понимала меня и принимала
– Но ты уже не тот подарок, каким бы, да?
Алексей усмехнулся.
– Теперь еще больший, хотя у меня уже хватает мозгов себе в этом честно признаться.
Ирина усмехнулась в ответ. Прощение было даровано, хоть об этом она не сказала ни слова.
– А теперь ты позволишь мне поехать домой?
– И не подумаю даже! Я мечтал о тебе, две недели просто дни считал. И теперь ты сбежать решила? А вот не отпущу! Что ты будешь тогда делать?
Ира пожала плечами – она понимала, что не надо сейчас задавать вопросы о том, в чьем обществе он сегодня вышел в свет и в чьем обществе считал дни эти две недели. Может быть, когда-нибудь после…
– Плакать уж точно не буду. И драться не полезу.
– Это правильно! Так, может быть, тогда ты согласишься просто погулять со мной? Поболтать о том, о сем? О поездке своей расскажешь?
– Пожалуй, я приму твое приглашение погулять. Хотя о поездке мне что-то вспоминать не хочется.
Алексей открыл рот, чтобы что-то сказать. Но тут зазвучали куранты Спасской башни.
– Смольный на проводе, – ответил ее Ангел, заранее улыбаясь невидимому собеседнику. – Аналогически!.. Прямо сейчас? Ну как тебе сказать, не очень вообще-то… Но… Погоди минутку, Дим.
Ирина невольно вздрогнула. Похоже, еще долго ей будет не по себе от этого имени.
– Рыжик, а давай мы сейчас не гулять будем, а поедем в гости к моему лучшему другу Димке?
– А удобно? Ночь все-таки на дворе.
– Ну, не такая и ночь. А потом, он сам нас зовет.
– А разве не тебя одного?
– Нет, – Алексей стал очень серьезным. – Ты теперь часть меня, и раз зовут меня, то, значит, зовут нас обоих.
Ира, улыбаясь, кивнула. Почему-то у нее не возникло ощущения, что вокруг клетка, что ее стены сближаются. Совсем другое она сейчас почувствовала: мир стал больше и ближе. И, пусть не весь, но принадлежит ей.
Ирина проснулась. Яркое солнце играло с блестящими листочками тополя за окном, в распахнутое окно заглядывал робкий утренний ветерок – еще не горячий, а всего лишь теплый, еще не сильный, но пока просто веселый.
«Да, денек-то будет совсем летним…» Сейчас о жаре думалось с удовольствием. После двух недель пронизывающе-холодной осени, плотно закрытых окон и срывающихся дождей возвращение в лето было настоящим счастьем.
Вместе с воспоминаниями о сибирском августе вернулись к Ирине и все события дня вчерашнего – бесконечного, страшного, безжалостно расправившегося с одними сладкими грезами и взамен подарившего другие.
Девушка повернула голову. Алексей спал, откинувшись на высокие подушки. Его не потревожило ни солнце, похоже, вставшее уже давным-давно, ни ветер, ни пение птиц. Судя по всему, он пребывал в мире с самим собой. И со всем, что его окружает.
Удивительно, но и Ирина чувствовала нечто похожее. Да, сегодня, как бы ни был странен и страшен день вчерашний, все иначе. Наверняка впереди ее ждет еще много разного, но сейчас… Сейчас на душе было ясно и тихо. И потому можно было спокойно вернуться во вчера – больше для того, чтобы порадоваться хорошему и убедиться, что неприятности, пусть ненадолго, но отступили.
Такси довезло их с Ангелом удивительно быстро. Чему, конечно, трудно удивляться: ведь Дима, Лешин друг, оказался почти Ирининым соседом. А до дома, Ира отлично это знала, от Городского сада и пешком-то не больше получаса.
Привычный узкий и не самый чистый подъезд, похожий на все остальные подъезды всех остальных хрущевок, лестничная клетка, страшно напоминающая Ирине лестничную клетку перед бабушкиной квартирой, узкий коридор длиной в метр, впадающий в длинные комнаты «трамвайчиком». Но отличие все-таки нашлось: оглушительный запах кофе просто сбивал с ног, заставляя забыть обо всем, что видишь вокруг.
– О, Димка уже своей смолы наварил! Ждет, значит!
– Похоже, тут кофе варили сто лет подряд…И наварено его на сто лет вперед.
– Не, – Алексей ухмыльнулся, – Димыч мой страшный кофейник, я тебе рассказывал. И кофе он варит такой крепости, что страшно становится. Думаю, тут чашечки на две сварено, ну, может на три…
