По ту сторону двери — лестница, ведущая в другой бар. Там никто не танцевал, по крайней мере в поле моего зрения. С десяток девушек в эфемерном белье, рассевшись небольшими группками, о чем-то вполголоса беседовали. Мое появление вызвало некий интерес, который тут же пропал, когда показался Шрам. Потеряв надежду обслужить выгодного клиента, девушки вернулись к своим разговорам.
— Членский бар! — прогремел мой спутник.
Старые шутки одержимых духом порой вызывают у меня профессиональный интерес, но на невозмутимом лице Шрама не было и намека на то, что он чувствует пошлый юмор. Мой взгляд метался по маршруту: Шрам — девочки — Шрам.
— Как, по мнению Дамджона, мне следует проверять комнаты? — спросил я. Перспектива заглядывать под кровати, в то время как на них эти милые создания зарабатывают себе на жизнь, мне совершенно не улыбалась.
— В зависимости от положения дверной ручки.
Боже мой… Я взглянул на Шрама с каким-то обиженным интересом: наверняка ведь будет продолжение!
Великан поднял огромную ладонь, плотно сжав пальцы. Это «бумага» в игре «ножницы — бумага — колодец».
— Если ручка стоит так, значит, комната пуста. Если так, — он повернул ладонь на девяносто градусов, — значит, там кто-то есть.
— И что с такими делать?
— Пропускать, — снова зарычал Шрам, — если, конечно, в замочную скважину подглядывать не хочешь!
Решив не заострять внимание на последней фразе, я приступил к осмотру. За всю свою жизнь в борделях я был всего три раза: в Карачи (в поисках пива), на Майл-энд-роуд (по долгу службы) и в Неваде (в момент слабости, за которую начал корить себя уже в процессе и не перестаю до сих пор). Все три были похожи, словно близнецы, и этот явно принадлежал той же семье. В каждой комнате по кровати — функциональному центру, столику с глянцевыми журналами, разложенными, словно туристические проспекты («В этом году вы снова едете в Брайтон, но не хотели бы увидеть Париж, Рим и Алгарве?»), плюс по маленькому мусоросборнику с толстым пластиковым пакетом внутри. На стенах ни одной картинки, на прикроватных тумбочках никаких безделушек. Гидеоновских Библий тоже нет: в таких заведениях работники и клиенты не желают, чтобы отдаленные перспективы спасения мешали текущему процессу.
А еще они все были чистыми. Не в физическом смысле (хотя и так тоже), а в
Другими словами, в услугах изгоняющего нечисть бордель не нуждался: тот, кто побывал здесь ранее, поработал на славу.
Из тридцати восьми комнат на двух этажах двадцать одна оказалась свободна. Наверное, еще рано… Я из кожи вон лез от старания, даже в туалеты заглянул. Они, как и полагается закулисью, были вылизаны с чуть меньшим тщанием, однако и там не нашлось ничего подозрительного, заставившего бы мою антенну вибрировать, если только это само по себе не является подозрительным.
Я пошел докладывать о результатах. Шрам ждал у одного конца барной стойки, а девушки как ни в чем не бывало собирались за другим. Похоже, в присутствии великана нервничал только я. Увидев меня, он рывком расправил пиджак и повел на первый этаж.
— Феликс! — воскликнул Дамджон, будто меня не было несколько часов и он уже начал волноваться. Отложив ручку, он закрыл блокнот и снова велел сесть напротив, только на этот раз я был спокоен.
— Все безукоризненно чисто, без единого пятнышка. При таких обстоятельствах с удовольствием соглашусь на половину оговоренной суммы, потому что только и пришлось, что…
Лукаш отмахнулся.
— Пустяки, Феликс, пустяки! Я рад, что ты согласился приехать. — О том, что он сам послал за мной грозного великана, Лукаш предусмотрительно умолчал. — Шрам, пожалуйста, проводи мистера Кастора к администратору, пусть Арнольд расплатится с ним наличными из резерва на непредвиденные расходы. Феликс, был рад встрече!
Дамджон протянул руку, и я машинально ее пожал. Ошибка, большая ошибка!
