Есть такое выражение: "Любви все возрасты покорны". Я никогда не верил в подобное, пока сам не попал в сети упрямой малолетки. Но правду говорят, всё хорошее не может длиться вечно, а маленькие девочки склонны вырастать и предавать. Но что делать, если, несмотря на всё это, тебя продолжает тянуть к ней, будто вы разнополярные магниты? Ломает, душит, выворачивает наизнанку только от одной её улыбки... Улыбки, которую она теперь дарит другому. Тому, кому продалась за деньги. Пусть даже во благо. И всё равно... Я бы простил, скажи она, что желает вернуться. Легко наплевал бы на собственные принципы. Но не тогда, когда у неё будет ребёнок от другого. Впрочем...
В квартире царили мрак и тишина. Полночные тени скрывали хрупкую фигурку, позволяя видеть лишь очертания. Но мне и не нужно было видеть, чтобы знать, кто пожаловал ко мне в гости этим вечером. Я прошёл вглубь комнаты, скинув с себя пиджак, и кинул его на спинку кресла, куда и сам уселся.
— Не ожидал тебя снова увидеть, — невольно усмехнулся.
— Я тоже, — отозвалась Галя негромко, развернувшись к нему лицом. — Завтра я выхожу замуж, — добавила совсем тихо, опустив голову.
— Замечательно, — мрачно оскалился. — А сюда зачем явилась? Поздравлений ждёшь? Или благословения? Извини, с этим не ко мне.
— Нет. Я не за этим, — покачала она головой и сделала пару шагов мне навстречу.
Напрягся всем телом, до боли в пальцах вцепившись в подлокотники.
— В таком случае не вижу ни единой причины, почему ты сейчас здесь, — кое-как выдавил из себя, не зная, чего хочу больше: прогнать гостью или банально взять, наплевав на всё и всех.
— Я просто… — начала Галя.
— Не надо! — оборвал её. — Просто иди, Галь. Просто иди, — махнул рукой на дверь.
— Тём…
— Добровольская, я как-то не так выражаюсь? Ключи на стол и свободна. И не приходи сюда больше, как человек человека прошу.
Да, вышло излишне резко и грубо, но иначе не получалось. Хватит того, что я и так отпустил её к другому, хотя больше хотелось запереть и не выпускать, пока мозги не встанут на место. А даже и если и не встанут, то пока не смирится со своим положением. Но, чёрт бы побрал всё это, я не готов был снова смотреть, как рядом со мной угасает чья-то жизнь. Хватит с меня одной обречённой.
— Да… — промямлила девчонка. — Ключи на подоконнике, — махнула рукой в обозначенном направлении. — Прости меня, Тём, — прошептала, едва не плача.
А может, и плакала. В темноте не видно было.
Впрочем, что толку от её извинений и слёз?
Только хуже от них.
В груди и без того пекло неимоверно, а теперь так и вовсе словно клеймо выжигали.
Но ведь сама сделала такой выбор. Никто не заставлял.
— Прощу. Когда-нибудь, — сказал я как есть. — Но не сейчас. Уходи, — поднялся с кресла.
Несмотря на видимую уверенность в своих действиях, больше хотелось подойти и сжать её в своих объятиях. Снова ощутить вкус мёда на губах, податливость мягкого тела под собой.
Дохну без неё!
Морально так уже сдох!
А ведь я знал, что так будет. Не зря так сопротивлялся этим отношениям изначально. Не всем везёт, как Ксюхе, моей подруге по универу. К тому же, проходил уже нечто подобное однажды…
Девушка на мои слова снова только кивнула, но в первый же шаг я поймал её в свои объятия.
— Хотя знаешь… Раз уж пришла…
Впился в её губы жадным поцелуем, не оставляя возможности что-то ответить на это.
Маленькие ладошки легли мне на грудь в попытке оттолкнуть, но уже через мгновение, скользнули на шею, притягивая ближе к себе.
И всё. Выдержка, натренированная годами, полетела к чертям. Впрочем, с моей медовой никогда невозможно было долго сдерживаться. Вот и теперь не стал медлить, уложив самую нужную и желанную прямо на застеленный ковром пол, ни на мгновения не прерывая поцелуя. Оторваться от неё сейчас было подобно смерти. Даже раздевать не стал, как и сам. Лишь приспустил с неё и с себя джинсы, вторгаясь в тело одним резким движением. К чёрту прелюдии. К тому же девушке они и не нужны были. Влажная глубина говорила лучше слов, что она хотела меня так же как и раньше. Что ж, хоть что-то между нами всё ещё оставалось неизменным. Острые ноготки впились в мои плечи, царапая до боли. Но сейчас эта боль была в радость. Как долбанное напоминание, что лежащая подо мной никогда больше не будет моей. Что всё это лишь случайность. Прощание.
Да и пусть. Плевать. На всё.
Здесь и сейчас я просто брал то, что всегда принадлежало мне. Уже долгие два года. Брал и отдавал. Другому.
— Тём, — тихий шёпот отразился эхом в моём больном сознании, толкая за грань.
Волна удовольствия прошлась по позвоночнику к паху, наравне с тихим вскриком чужого наслаждения, которое я заглушил поцелуем.
Тишина квартиры, темнота ночи, осознание свершившегося…
Что ж… Вот и всё.
Так коротко и ничтожно. Грязно.
— Убирайся, Добровольская, — процедил зло, отстранившись.
Только злился я по большей части на себя.
Лина ничего не сказала. Снова. Молча оделась. Не прощаясь, ушла.
Двухкомнатная квартира вновь погрузилась в пучину беспросветного одиночества вместе со своим хозяином. И лишь безмолвная Луна глядела на меня в незашторенное окно.
— Согласны ли вы, Добровольская Галина Валерьевна…
Регистратор говорил и говорил. Собственное "да" показалось чем-то далёким и незначимым. Стояла, смотрела в голубые глаза, а видела вместо них светло-карие, почти жёлтые.
Как же я себя в данный момент ненавидела!
И Стас... Красивый, успешный, уверенный в себе молодой мужчина, который улыбался с видом настоящего победителя.
Да так и было по большей части.
Он победил.
И даже не приложил для этого никаких усилий.
А регистрация брака продолжалась. Наступило время обмена кольцами. И снова я будто со стороны наблюдала за происходящим.
