Разум ещё много чего выдавал, в том числе и мало цензурное. Да что толку от самоистязаний? Действовать надо. Если ещё не поздно...
Ненавижу физкультуру!
Кто вообще придумал в высшем учебном заведении на факультете "Реклама и связи с общественностью" ввести эту порнографию?
Ну, и что, что всего три раза в неделю. Мне и их хватало за глаза. К тому же, женщина, отвечающая за эту дисциплину у девушек, оказалось жутко строгой и требовала от нас едва ли не больше парней. Вот какая из студенток сможет двадцать раз отжаться на первом же занятии? Я не беру в счёт тех, кто посещает тренажёрку и иже с ней. Нет, если так подумать, то мне это даже помогло привести тело в форму после годовалого запущения.
Да и, по правде говоря, не в самой дисциплине дело, а в том, что она прямое напоминание того, что я потеряла.
Ненавижу!
— Егорова, ты отжимаешься или полы пузом протираешь? — донеслось неожиданно строгое над головой.
Рядом со мной застыла, одетая в красный спортивный костюм, женщина лет сорока по виду. Тёмные волосы были забраны в хвост. Водянова Алёна Владиславовна — преподаватель то бишь.
Вот же, так задумалась, что перестала делать упраженение.
— Давай-ка, к двадцати ещё столько же. И не стони мне тут. Я знаю, что ты можешь ещё больше, чем я говорю.
Нет, ну, я не спорю. Да только мочь и хотеть — разные вещи. А сегодня я ничего не хотела. После ночи "любви" у меня всё тело болело. И физические упражнения мало способствовали улучшению состояния. Лучше бы массаж предложила.
— Эх, Алёна Владиславовна, и не надоело вам издеваться над несчастными студентами? Тем более, так сразу в понедельник? — послышалось со стороны входа ехидное со смешком.
Что я там говорила? Сил нет?
О, они очень даже есть. По крайней мере, подскочить и попятиться назад, с ужасом взирая на Акимова, я смогла с лёгкостью сайгака.
— Надо же, какие люди! — ухмыльнулась преподаватель, развернувшись лицом к посетителю. — Мы уж с Евгением Робертовичем думали, что больше не увидим вас у нас, молодой человек. Вы же с друзьями теперь такие важные. Директора целого спортивного комплекса. Не чета нам.
— Всё бы вам меня в краску вогнать, Алёна Владиславовна, — укорил её Артём, подходя ближе. — А где Евгений Робертович?
— Да... — махнула на вторую половину спортзала, где занимались мои сокурсники. — У нас тут двое подрались. Вот он их и отправил мозги прочищать.
— Сочувствую, — хмыкнул гость.
— Кому?
— Парням, конечно. Я ещё не забыл свои сотню жвачек, соскоблённых с пола той аудитории.
— Какой именно, Акимов? — рассмеялась преподаватель. — Вы с друзьями стабильно еженедельно скаблили новые. Это были самые "чистые" года университета.
— Ну, хоть так останусь в вашей памяти, раз уж, как прилежный спортсмен не запомнился.
— Ай-яй-яй, Артёмушка. Нехорошо так нагло напрашиваться на комплименты.
— Кто, если не вы, Алёна Владиславовна?
— Шут, — покачала головой женщина.
— Любите такого, какой есть, — поклонился Артём, стрельнув в меня потемневшим взглядом.
Невольно оттянула короткие шорты ниже.
— Неисправим! — постановила Алёна Владиславовна, махнув рукой.
— То есть мне можно подождать вашего мужа? — уточнил Акимов невинным тоном.
— Да жди, что с тобой поделаешь. Кстати, раз пришёл, проследи за ребятками. Отойду за… мужем, — съехидничала преподаватель, а после заметила меня, стоявшую в стороне ото всех. — Я не поняла, Егорова, это что за демарш? А ну легла, отжалась. И ещё двадцать раз к уже имеющимся сорока. Вперёд. А то останешься без зачёта у меня. Не перейдёшь на второй курс. Оно тебе надо?
— Алёна Владиславовна, — укорил её Акимов. — Вот за что вы так с девочкой? Напугаете же!
— Вас, молодёжь, пожалуй, напугаешь этим, — проворчала женщина. — Всё, ушла. Егорова, чтобы отжалась мне, — ткнула в меня. — Акимов, проследи.
— С превеликим удовольствием, — едва ли не промурлыкал Артём.
Уставилась на него во все глаза.
Это вот вообще что такое, я вас спрашиваю?
