Пилюлькин ведет себя точно так же, как и на уроках с глифами. На второй части занятия не оставляет нас ни на секунду и уже заходит на второй обход. Снова подходит ко всем группам. Дольше всего задерживается возле стола с Игорем. Объясняет ребятам то, что у них не получается. Следит за реакциями, смотрит, как все работает.
— Делай при мне, — командует целитель и внимательно следит за процессом.
Все, кроме группы Игоря, заканчивают практику. Парень пробует снова и снова. Казалось бы, под конец урока уже ничего не должно случиться. Группа на всякий пожарный отходит подальше от стола. И не зря. Капитан команды снова ошибается, его очки падают на стол, а раствор из-за высокого давления летит прямо в лицо. Пилюлькин предотвращает грядущие ожоги одним жестом.
Игорь зажмуривается и стирает с лица уже остывшие капли. Морщит нос. Когда у кого-то что-то идёт не так, последствия больше неприятные, нежели болезненные. Парню приходится делать очередную попытку и прижимать крышку плотнее.
— Вот, вот же! Ты понял, как получилось? — спрашивает Игоря целитель, как только на выходе получается готовый прозрачный раствор.
— Понял! — хмурится Игорь.
После занятий с Пилюлькиным у всех отличное настроение. Да и сам урок проходит интересно. Правда, меня больше увлекают собственные наблюдения за тем, как, и что здесь происходит.
Довольные собой, мы уходим на обед, откуда меня буквально через двадцать минут срывает Алекс.
— Пойдём, тебя Константин Иванович вызывает, и срочно, — куратор пожимает плечами, словно извиняясь.
Понимаю его: все же обеденное время святое для студента. Моя группа провожает меня заинтересованными взглядами. Кормак тоже замечает, как куратор выводит меня из столовой раньше времени.
— Что случилось? — удивляюсь. — У меня же следующий урок.
— Нет, это у всех остальных урок, а ты поступаешь в полное распоряжение целителя, — качает он головой. — Следующий урок не подразумевает командную работу, так что ничего страшного, если пропустишь. Тему узнаешь у своих согрупников.
— Почему такая спешка? — спрашиваю. — Неужели нельзя подождать двадцать минут?
Меня тоже расстраивает проходящий мимо обед. Благо Олеся успевает шепнуть мне, что захватит для меня что-нибудь перекусить.
— Не знаю, — говорит Алекс. — Но Пилюлькин лично настаивал, чтобы я привел тебя как можно быстрее.
И вот сейчас я стою перед клетками со зверьём и задаю целителю тот же вопрос:
— К чему такая спешка?
— Понимаете, Ларион, — объясняет Пилюлькин, указывая рукой на две клетки. — Чистые крысы быстро погибнут в нашем поле. Демонизированные и зараженные, конечно, могут дождаться окончания ваших уроков. Но нам же нужен чистый опыт, правильно?
— В общем-то, да, — соглашаюсь с ним.
Причина довольно весомая. Часть грызунов ведет себя аморфно, другие бегают по клетке. Пробуют ее грызть, словно понимают своё будущее. Их даже немного жаль. Понимаю, что настроение и намерения мышей можно понять по блеску в глазах и повадкам. Кажется, у меня получается слегка понимать не только людей, но и любых живых существ.
— Так, и что мне делать? — спрашиваю.
— Да, собственно, всё то же самое, что и планировали, — пожимает плечами Пилюлькин. — Нужно уничтожить животных росчерком. Как возле барьера, только цель живая и чуть ближе. Ничего сложного. Я поставлю слабый щит, который будет характерен для любого ученика, — продолжает объяснять Пилюлькин. — Росчерками стреляете по животному. Если щит пробьётся, то мы сразу же об этом узнаем. Если не пробьется, то никакого урона эти мышам вы причинить не сможете.
— Хотите сказать, мне нужно стрелять прямо в клетки? — переспрашиваю.
— Более того, не понимаю, чего вы все еще ждете, — поднимает одну бровь Пилюлькин.
Перерыв два дня. До встречи в понедельник!))
Как-то даже жалко крысёнышей. С другой стороны, их специально вывели и продали для экспериментов.
— А тараканов не нашлось? — с легким сочувствием киваю на клетки.
— Нет, — смеется целитель. — Только крысы и мыши. Такова судьба этих существ. Они живут слишком близко к людям, их проще всего поймать, так что и эксперименты будем проводить на них. С тараканами сложнее — другая биохимия. Ладно, не будем тратить время. Приступай, — говорит Пилюлькин и ставит перед клетками щиты.
Целитель отходит к стене и наблюдает за мной.
Формирую росчерк, кидаю в первую клетку с откровенно демонизированным существом. Его вид не вызывает у меня вообще никаких сомнений. Бугристая, почти лысая кожа, выдающиеся зубы и очевидная агрессия. Клетка ходит ходуном от рывков измененной крысы. Буквально чувствую её желание вцепиться в такую близкую живую плоть.
Никаких неожиданностей в работе с глифом не возникает, кроме одной — щит не выдерживает. Делаю всё как на предыдущих занятиях. Росчерк летит вглубь клетки, существо вспыхивает и сгорает за мгновение. Замечаю, что за секунду до попадания росчерка в цель, измененная крыса отключается и падает на лысый бок как контуженная, и уже в процессе загорается
