— Да ты настырный, — смеется завхоз. — Выплатят в зависимости от того, сколько яда получится нацедить с этих гадин. В среднем, каждый засадник приносит около двухсот-трёхсот золотых. Сам ты яд получить не сможешь, мы тебе поможем. Если учитывать, что их четверо, тут под тысячу, наверное, получится, — чешет затылок Германыч, внезапно вспоминает, что он, завхоз, большой человек, и тут же опускает руку. — Рассказывай, кого ещё набил?
— Ну, пепел — это помесь бульдога с осьминогом, — поясняю.
— А, бестолковые, — машет рукой завхоз. — Мы так и не поняли, что с них можно взять. Кроме сердец ничего не нужно. Вообще не жалей. Сколько здесь их было?
— Около восьми, — отвечаю. — Правда, все в пепел.
— Восемь золотых — вообще наплюй и забудь, — советует Германыч.
— Да я, собственно, и не переживал, — признаюсь. — Без того забот хватало.
— Хорошо, кто ещё у тебя там есть? — продолжает расспрашивать завхоз.
— За парой поворотов отсюда кротокрысы. Только они далеко, — показываю рукой в нужную сторону.
— Тоже ерунда, — говорит Германыч.
— В соседнем коридоре, через один поворот, монстры, похожие на кошек, но в то же время и на собак. Какие-то собакокоты, — объясняю.
— Интересное название, не видел таких, — снова оживляется Алекс. — Пойдём, посмотрим.
Германыч тоже выглядит заинтересованным, смотрит на куратора и кивает.
— Надо сходить.
— А там безопасно? — узнаю на всякий случай.
Учитывая, сколько всякой дряни лезло из стен и потолка, хочется заранее удостовериться.
— Мы же проверим, прежде чем идти, — объясняет куратор. — Или хочешь вернуться в Академию? Имеешь полное право.
Завхоз выжидающе смотрит на меня и слегка ухмыляется.
— Нет, не хочу. Здесь идти недалеко, мне тоже интересно, — пожимаю плечами.
— Тогда пошли, — завхоз разворачивается в сторону указанного коридора. — Кстати, красивые окна у тебя получились.
— В смысле, у меня получились? — не понимаю.
— Есть такое поверье, — снова заводит свою шарманку Германыч. — Что исследователи аномалий притягивают то, что они считают наиболее нормальным и уместным. Ты считаешь нормальным коридор с магическими факелами и в другом случае — с большими окнами. Кстати, имей в виду, факелы тоже денег стоят. И прилично.
— Да? — удивляюсь.
Узнать, что всё это моих рук дело, или, в каком-то смысле, моего разума — неожиданно. Тем более что один из факелов все еще заткнут у меня за пояс.
— Каждый стоит где-то по пять золотых, — подсчитывает Германыч. — Не зазнавайся. Они тут часто появляются. Но я смотрю, у тебя их здесь многовато.
— Видимо, чтобы мне светло было, — задумываюсь. — Я изначально только об этом и думал.
— Вот, начинаешь понимать принцип, — на лице завхоза расплывается улыбка. — Ты подумал, чтобы тебе было светло, затем притянул нужную реальность с этими самыми факелами. Ничего не скажешь, молодец.
Интересное объяснение. Я ведь еще переживал, что могу оказаться в подвале или земляной яме.
— Так, у меня там ещё одна галерея, и тоже с окнами, — делюсь.
— О, замечательно! — радуется завхоз, продолжая путь. — А окна такие же, как здесь, пустые?
— Нет, там со ставнями и стеклом, — рассказываю.
— Это тоже хорошая штука, — одобрительно кивает Германыч. — Стекло наверняка зачарованное. Ладно, скоро посмотрим.
А вот информация о том, что хмарь ментально активна и читает мои предпочтения, меня озадачивает. Все это происходит несмотря на пелену. Я, конечно, не смогу никак на это повлиять, но учитывать в своих действиях однозначно буду. Иду за Алексом и завхозом.
Германыч особо не заморачивается. Жестом, походя, кидает вперёд себя нужные заклятия. Рядом с ним нет ощущения, что находишься с гудящим ядерным реактором. Наоборот, накатывает спокойствие, и это притом, что человек сам себе на уме. Алекс не использует заклятия, просто следует туда же, куда и завхоз.
Двое других преподавателей остаются в первом коридоре. Видимо, немедля принимаются разделывать мертвых монстров.
— Красиво, — говорит завхоз, доходя до второй галереи с окнами. — Открывать пробовал?
— Да, крайнее открывал, — рассказываю.
Оно как раз находится рядом с трупами собакокотов. Мертвые измененные завхоза интересуют меньше, чем сами окна. А вот стёкла он чуть ли не облизывает.
— Ну, что я тебе могу сказать, студент, отличные окна, — еще раз повторяет Германыч. — Стекло можно брать для барьеров, только чуть зачаровать, и все готово…
Алекс же, наоборот, проходит чуть вперёд, чтобы осмотреть зверушек.
— Афанасий Германович, — говорит он с нотками удивления. — Да это же никак родственники монстров прорыва.
Завхоз нехотя отвлекается от окна и подходит к Алексу.
— Почему ты так решил? — спрашивает он.
— У них вся шерсть — сплошь каменные иглы. Интересно, как ты их убил, парень? — обращается ко мне Алекс.
— Иди-ка, студент, поближе, сам посмотри, — зовет завхоз.
Никак не могу отвлечься от вида снаружи. Где-то третий высокий этаж, и отсюда идеально видно Торопскую топь. Совершенно без леса. Какое-то безнадёжное зрелище, но есть в нем своё очарование. В прошлый раз, когда я смотрел в эти же окна, здесь был только белесый туман.
