— Студент, отвлекись, иди сюда, — повторяет Германыч. — Смотри, что с твоими животными стало.
Подхожу и внимательно осматриваю монстров.
— Да, когда они были живые, никакой каменной шерсти точно не видел, только обычную, — говорю. — Нож, по крайней мере, прошёл спокойно. А вот этого я за бок держал, — показываю на каменные иглы одного из монстров. — При этом ничего не кололось.
Пока меня не было, шерсть монстров вздыбилась. Сейчас она больше похожа на тонкие неравномерно окрашенные иглы.
— Интересная штука, я таких точно не встречал, — восхищается Алекс.
— Ага, — подтверждает Германыч. — Уверен, что кожа имеет какие-то необычные свойства, потому что видишь — не ломается.
Завхоз пытается отломать ножом одну иглу, но, несмотря на то, что она выгибается, отломать её не получается.
— Молодец, студент, опять же дважды молодец — во-первых, выжил, во-вторых, не растерялся. Всё сделал правильно, — хвалит Германыч, продолжая орудовать ножом. — За дополнительную галерею наш директор тебе скажет большое человеческое спасибо, но особо больше ни на что не рассчитывай. Ты же не специально это делал, но получилось красиво. А вот окошки я себе приберу — хорошие получились.
— Дорого они могут стоить? — не забываю про расценки.
— Окошки-то? Хитер, — улыбается завхоз. — Я обсужу это с директором. Но вообще — они теперь собственность замка. Разве что премию за воображение тебе директор выпишет. Но я бы не рассчитывал.
Германыч с упоением поглядывает на стекло.
— Результативный из тебя вышел бы охотник, если бы звание было, — размышляет он вслух. — Что не выход, так возвращаешься не просто с добычей, а с хорошей добычей. Ну разве что кротокрысов твоих смотреть мы, пожалуй, не пойдём — плевать на них. Позже успокоим пространство. Сейчас надо вот этих вот существ отнести. Пускай их препарируют — мы таких никогда не видели.
Завхоз делает жест, и под трупами собакокотов появляется фиолетовая подушка.
— И ещё, студент, — обращается он ко мне. — Скорее всего, наш директор согласится. Я почти уверен, что выдам тебе после разговора с ним зачарование для комнаты. Будешь постепенно наносить его на стены, увеличивать площадь своего домика. Согласовать с директором предварительно все же стоит. Всё-таки стандартно вы такое зачарование должны получать только через месяца три, когда освоите первые три глифа.
— Два я уже освоил, — сообщаю.
— Ну-ка, покажи, — приподнимает одну бровь завхоз и внимательно смотрит в мою сторону.
Формирую росчерк секунды за две. Отправляю в потолок.
— Приемлемо, — говорит Германыч. — Вполовину медленнее, чем у выпускника первого курса, но всё же приемлемо. Для начинающего, да ещё и на первой неделе — очень, очень хороший результат. Так, а второй?
— Со вторым сложнее, — признаюсь.
Формирую щит за стандартные полминуты.
— Скорость так себе, — оценивает завхоз, — на уровне начинающего.
— А ещё вот так могу, — сообщаю и подсознанием растягиваю контуры треугольника.
Щит реагирует и принимает форму скребка. Вижу неоднозначную реакцию Алекса. Вроде как он не ожидает увидеть подобное.
— Неплохо, не каждый догадается, но говорить об этом твоим сокурсникам запрещаю, — предупреждает завхоз. — Они должны сами дойти до этого. Понял?
— Мне Пилюлькин сказал, что щит можно изменять, — честно говорю.
— Сам факт сказать своей группе можешь. Да ты и без меня скажешь, — хмыкает Германыч. — Но подсказывать, как именно — запрещаю, категорически. Медвежья услуга, слыхал про такую?
— Им про изменения щита сегодня на занятии говорили, — вмешивается Алекс. — Так что тебя опередили.
— Другое дело, что не каждый догадается как, — продолжает мысль завхоз. — Разум надо прокачивать. Если они не поймут первых шагов, то им дальше будет ещё сложнее. Пойми, твоя подсказка сделает только хуже. Но это если ты вдруг соберёшься по секрету всему свету рассказать о своих опытах.
— Хорошо, молчу, — соглашаюсь.
— Ну, щит, росчерк… — перечисляет Германыч. — Всё, больше ничего не умеешь?
Беру созданный щит и отодвигаю его в сторону.
— Только так могу, — показываю, двигая магическую пленку в разные стороны.
— Про это своим друзьям вообще можешь не говорить, — машет рукой завхоз. — Здесь у каждого индивидуально. Завязано на подсознании. У тебя щит прилипает к руке. Тоже вариант. Имей в виду, что им можно пользоваться и в отрыве от руки.
— Это как? — удивляюсь.
— Вон видишь? — завхоз кивает на трупы собакокотов, которые лежат на фиолетовой подушке.
Причём саму подушку, скорее всего, вижу только я.
— Это тоже определенная модификация щита, — поясняет Германыч. — Она несколько сложнее, чем твоя, безусловно, но в изначальном понимании это первоначальный глиф. С помощью него можно переносить тяжести.
Завхоз жестом отправляет трупы по коридору вперёд. Самое интересное, он это контролирует.
— Ладно, пошли, студент, — зовет завхоз. — У тебя сегодня еще дел — вагон… Ты же как раз ко мне направлялся, правильно?
— Да, мне Пилюлькин сказал, что у вас ко мне дело, — сообщаю. — Я сразу и пошел. Потом вот, коридор, монстры, сами видите.
