«Специальная распродажа сегодня! «Смит и Вессон» 38-го калибра. Полицейский револьвер. 35 долларов. Патроны — 5 долларов за коробку».
«Только в течение этой недели! Кольты 45-го калибра: новые и подержанные. Специальная цена — 50 долларов новый, 35 — подержанный. Боеприпасы — 3 доллара за коробку».
«Распродажа! Автоматические пистолеты 45-го калибра и полицейские пистолеты 38-го калибра! Автоматические винтовки, дробовики и охотничьи ружья! Бесплатные боеприпасы при каждой покупке!»
От вас требовалось только зайти в магазин и выложить деньги на прилавок. Никаких вопросов о лицензии ни право приобретать оружие или о чем-либо еще здесь не задавали.
Через несколько часов я вновь был в Хэрлигене.
Мне приходилось много слышать о Мексике, и я решил в субботу пересечь границу и познакомиться с соседней страной, тем более что до нее было не более 30 км. Нашлось еще несколько человек, которые хотели поехать в Мексику. Мы собрали деньги на бензин и отправились на машине вдоль побережья по направлению к границе.
Я никогда не бывал ни во внутренних районах Мексики, ни в нищих банановых республиках Центральной Америки, но одно мне абсолютно ясно: как только пересекаешь границу, тебя повсюду начинает преследовать американская реклама. Первое, что я увидел в Мексике, был огромный неоновый щит, на котором значилось: «Добро пожаловать в Мексику! Пейте кока-колу!» Кривые улочки Матоморы были увешаны рекламой, вбивавшей в голову людей о существовании к северу от Мексики подлинных чудес света: «Покупайте «форд»! Покупайте автомашины компании «Дженерал моторс»! Пишущие машинки «Ройял»! Моющее средство «Ринсо»!»
Оказалось, что даже мексиканские песо печатались американской компанией «Глоуб тикет» в Сент-Луисе, штат Канзас.
Неровные дороги остались позади, мы выехали на хорошее автомобильное шоссе и вскоре миновали дорожный заслон, через который могли проехать только те, кто не вызывал подозрений у мексиканских чиновников. Наша компания оказалась в приграничном городке, где имелось больше тысячи проституток, несчетное количество спиртного, наркотиков и игорных домов. Сюда приезжали многие молодые мексиканки, поверившие объявлениям в газетах, которые обещали им прекрасную работу за хорошие деньги. Убедившись в обмане и покидая город, женщина должна была предъявлять медицинскую справку об отсутствии у нее венерических болезней и еще одну справку — от сутенера или работодателя — о том, что она не наделала долгов.
Как только мы свернули с шоссе и поставили машину на стоянку, нас облепили сутенеры и пытались продать нам разнообразный товар: от французской жвачки до своих матерей и сестер.
Маленький мальчик не старше десяти лет подбежал к нам с криком: «Чищу ботинки!» Он напомнил мне, как я сам пацаном чистил обувь по субботним дням. Я разрешил ему почистить мои сапоги, дал ему доллар, и он тут же предложил мне переспать с его матерью или сестрой.
Бар, в который я зашел, напоминал большой роскошный дворец. На стоянке возле него стояли автомобили марки «кадиллак» и «линкольн» с техасскими номерами и наклейками Хэрлигена и базы ВВС. В баре одетая в смокинги мексиканская группа исполнила танцевальную музыку. Несколько белых мужчин танцевали с черными женщинами. Но вдруг дорогу мне преградил здоровенный мексиканец, прошепелявивший несколько слов по-английски. Наверное, это было все, что он знал:
Нет негрос, мы не обслуживаем негрос.
И этот момент к нам подошел офицер-летчик из Xэрлигена. Он был в гражданской одежде и держал под руки двух девушек. Вышибала поклонился и улыбнулся ему так, как кланялись слуги-негры в старых американских фильмах. Когда офицер бросил ему полдоллара, тот чуть не заплясал от радости.
Городок напоминал Кубу до революции. Большинство крупных заведений принадлежало североамериканцам. А они, как известно, тащат с собой свои порядки, куда бы ни направлялись в этом мире. Мне довелось убедиться, что многие бары в Западном Берлине и Сайгоне тоже отказываются обслуживать чернокожих солдат.
Я медленно шел по улице, пока до меня не донеслись звуки песни Фэтса Домино:
Разве ты не слышишь, что я зову тебя?
Я только хочу отдать тебе свою любовь.
Ответь мне, ответь мне, моя любимая.
Зашел в пивнушку, откуда доносились звуки песни. Там уже было много негров — солдат ВВС, матросов, портовых рабочих, сборщиков хлопка. Пиво здесь продавалось только на американские деньги. Музыкальный автомат принимал только американские монеты и играл песни американцев Фэтса Домино, Элвиса Пресли и Пэта Буна. Здесь с радостью обслуживали негров и можно было хорошо провести время.
Со мной были Кэрри, товарищ по эскадрилье, и несколько парней из военной полиции. Мы составили вместе столы и заказали уйму местных напитков и кубинского рома. Праздник продолжался всю ночь. Мы истратили довольно много денег, заработанных тяжелым трудом американских рабочих и пошедших в военный бюджет.