Немлон купил газету. Он испытывал в то время горечь и озлобление в отношении американского общества. Вернувшись с войны, он обнаружил, что хорошие рабочие места были ему недоступны по причине цвета кожи. Вместе со старым боевым другом Майком они скопили немного денег, чтобы, подобно другим ветеранам, основать какое-нибудь собственное дело. Они обращались за кредитом сначала в Коннектикуте, а затем в Огайо. Но белая власть пока еще не испытывала необходимости в черной буржуазии. Негры держали себя спокойно, бунты случались редко. Банки предпочитали ссужать деньгами белых бизнесменов, чтобы те могли скупать на корню черные гетто.
Ходатайства Немлона и Майка не вызвали интереса со стороны банков, так что им пришлось работать каждому за двоих, чтобы иметь возможность содержать свои семьи и оплачивать страховку на случай болезни.
Подошедшие к нам «черные мусульмане» вербовали новых членов своей организации.
— Белые здесь, на Севере, нисколько не лучше тех, на Юге. Они запирают нас в гетто, дают нам самую плохую пищу и самую плохую работу.
Я соглашался с их нападками на южные штаты, но мне не нравилось, что они ставили знак равенства между Севером и Югом. Поэтому я вступил в бурную дискуссию с ними. В мои намерения входило остановиться здесь, в старой доброй Новой Англии, и бороться за то, чтобы стать чемпионом мира в тяжелом весе. Для меня не существовало ничего лучшего, чем Коннектикут, и я верил, что солнце встает и садится в Нью-Йорке.
В то время я походил на многих других черных, которые были довольны жизнью, пока можно было держаться за пределами гетто, покупать элегантную одежду, иметь новый автомобиль и проживать в одном из белых пригородов в собственном доме с плавательным бассейном во дворе.
Немлон, напротив, разделял мысли «черных мусульман», стал впоследствии членом их организации и вместе с двумя другими соратниками купил маленький овощной магазинчик на Виндзор-стрит.
Мистер Сейлор, которому также приходилось работать за двоих, чтобы содержать жену и троих детей, тоже соглашался со всем, что говорили «черные мусульмане»:
— Я, мои братья и сестры родились здесь, на Севере, и никогда не имели ни черта. Мы ездим вместе с белыми в автобусе и голосуем вместе десятки лет, но по-прежнему так же бедны, как те несчастные на Юге, которые снимают шляпу перед белыми и в которых стреляют, если они пытаются голосовать. Я работаю круглые сутки, но не имею средств, чтобы взять отпуск и провести его с семьей.
Родители мистера Сейлора часто болели, а их лечение вместе с квартплатой и расходами на питание собственной семьи поставили Сейлора на грань разорения. В конце концов он впал в отчаяние, украл чек и угодил в тюрьму на пять лет.
Его братья — Мерл и Сильвестер — стали наркоманами и не раз попадали за решетку. Их старшая сестра Фрэнсис пристрастилась к алкоголю и умерла в бедности в приюте.
В воскресенье мусульмане пригласили меня посетить их мечеть. Она была расположена в том же квартале, что и центр социального обеспечения, и стена в стену с регистрационным бюро, которое отправляло меня в армию «дядюшки Сэма». В этот жаркий, влажный июльский день мечеть была забита до отказа потными черными телами, одетыми в лучшие выходные костюмы. Впереди висела карта Африки, а также красно-белый флаг с исламской звездой и полумесяцем. На большой картине были изображены три черных человека, повешенные на дереве со связанными за спиной руками; их окружала толпа улыбающихся белых. Под картиной значилось: «Американская свобода, справедливость и демократия».
Проповедника мечети звали брат Еремия. Это был низкорослый, сильный чернокожий человек со вспухшими жилами на шее, напоминавшими толстые веревки. Он проповедовал учение Илайджа Мухаммеда и в течение пятнадцати минут опроверг все, что белая буржуазная Америка говорила о черных.
— Черное не является дурным и грязным. Черное красиво и чисто, как любовь и мир. Рис прорастает из черной земли, и хлопок появляется из черных семян. Белое — дурно и грязно, оно равносильно войне, смерти, убийству, насилию. Все, что когда-то было черным, теперь является белым.
Брат Еремия продолжал, взлохмачивая рукой свои волосы:
— Волосы — наша сила. Они сильны и красивы, как сталь. Когда расплавленная сталь застывает, она образует узор, напоминающий наши волосы. Надо быть ненормальными, чтобы расчесывать красивые африканские волосы раскаленными расческами или выливать на них массу ядовитых химикатов только для того, чтобы имитировать прямые волосы белых. Наши африканские волосы здоровы, в то время как волосы белых полны бацилл, как у зверей. Если сбрить шерсть с собаки или гориллы, становится видно, что их белая кожа похожа на кожу белых. Поэтому мы и называем белых чудовищами и двуногими дьяволами.