Совсем рядом располагался «Спортивный бар» № 1. Он входил в сеть баров с тем же названием, принадлежавших одной фирме. Согласно историям, которые рассказывались в Гарлеме, бар № 1 был таким отчаянным заведением, что полицейские даже не решались совать туда нос, чтобы получать взятки. Там можно было делать ставки на лошадей, играть в лотерею, карты и кости, а спиртное лилось, как Ниагара.
В нашем районе, когда белый домовладелец отправлялся собирать квартплату, его охраняли двое чернокожих парней, державших руки на пистолетных кобурах, поскольку одним из любимых занятий преступного мира был грабеж хозяина во время сбора денег с квартиросъемщиков.
Мне предстоял матч с моим старым соперником Эби Дэвисом. В те же дни в город прибыл Ингемар Юханссон, чтобы бросить вызов Флойду Паттерсону.
Я всегда мучаюсь бессонницей перед своими матчами, а на этот раз она была хуже, чем когда-либо раньше, от полицейских сирен и машин «Скорой помощи», завывавших целыми ночами. Предполагалось, что я выеду на тренировочный сбор с Паттерсоном, Но из этого ничего не получилось, и мне пришлось остаться жить в этом шуме вплоть до самого матча.
Эби стал еще сильнее со времени нашей последней встречи, он только что выиграл матч у Чарли Мэрри. Несмотря на семь-восемь килограммов лишнего веса, я выиграл первый раунд, но потом усталость взяла свое. Мои комбинации не удавались, не было остроты в ударах. В последних раундах я задыхался, как рыба на берегу, и лишь старался помешать Эби нанести мне нокаутирующий удар. Эби выиграл бой с большим преимуществом.
После матча я не хотел показываться в Гарлеме и на некоторое время переехал в лачугу на 52-й улице, в непосредственной близости от знаменитых джаз-клубов и недалеко от залов «Мэдисон-сквер-гарден»
и Стилмэна.
Зал был построен в виде огромного трамвайного депо с колоссальными трибунами до самого верха. Люди платили 50 центов, чтобы посмотреть тренировки боксеров. Это был самый грязный тренировочный зал, который я видел. Пятна от крови и плевков покрывали пол и стены вокруг обоих рингов. Душ проржавел и протекал. Никогда не было теплой воды. Туалеты постоянно не работали. Несмотря на это, здесь тренировались лучшие боксеры мира. Объяснялось это тем, что за углом находился «Мэдисон-сквер-гарден», где можно было сделать большие деньги.
У Стилмэна я впервые увидел Мухаммеда Али. В то время он был любителем в юношеском возрасте, но достаточно было посмотреть, как он боксирует с тенью, чтобы понять, что это — будущий большой мастер.
В возрасте 22 лет я решил вернуться на ринг. В мире бокса обо мне говорили как о необычайно быстром тяжеловесе с большими возможностями. Раскрываться им мешало мое отвращение к тренировкам, но прежде всего то, что я не получал удовольствия от избиения людей.
Томми Джексону требовались партнеры для тренировок, и, если бы я приглянулся специалистам, то получил бы возможность выступать в хорошем матче. Но сначала я должен был встретиться с «изголодавшимся» черным тяжеловесом, а затем с Бартоло Сони.
Надо мной взял шефство Чарли Голдмен. Он доставал мне только до груди, хотя и носил ботинки на высоких каблуках, а его нос был расплющен, как у большинства старых боксеров. Когда-то он взял под свое крылышко драчуна Рокки Марчиано и создал из него одного из самых выдающихся боксеров мира.
Чарли держал меня в ежовых рукавицах. Приходилось тренироваться до тех пор, пока не возникало такого чувства, что мой живот набит камнями. Тренер сказал, что я не обладаю «инстинктом убийцы», и это было правдой.
— Когда ты выходишь на ринг, — говорил Чарли, — в голове у тебя должна быть только одна мысль — как можно быстрее измочалить своего соперника и бросить его на пол. Перестань быть добрым со всеми, с кем ты встречаешься на ринге. Ты можешь позволить это себе после матча, если ты выиграл, сидишь в раздевалке и считаешь свои денежки. На ринге у тебя нет друзей и никто к тебе не добр, кроме врача!
Чернокожему парню в новом пятидесятидолларовом защитном шлеме я проиграл два раунда подряд. Но к концу боя он был совершенно разбит: из носа текла кровь, губы лопнули, заплыли и едва были видны глаза. Я выиграл матч с большим преимуществом.
После этого я перешел к Бартоло Сони. Этот ливанец не обладал ни стилем, ни техникой. Зато если ты оказывался на пути у его длинных рук, тебя ждали большие неприятности. К тому же он имел то, чего мне так недоставало, а именно «инстинкт убийцы». Он должен был встретиться с парнем из Юты, побившим все рекорды по части нокаутов.
Бартоло нуждался в новых партнерах, поскольку из двух предыдущих он почти что вышиб весь дух, и у них не было никакого желания подвергаться избиению за гроши. Я занял их место и теперь получал побои за вшивые девять долларов в день. В большинстве случаев Бартоло промахивался, но если ему удавалось провести удар, тогда у меня появлялось ощущение, будто мне на голову вывалили тонну кирпича. В конце концов моя челюсть стала так плоха, что я не мог жевать твердую пищу и был вынужден пить суп через соломинку.