Каждый раз, когда я вижу шведских правых экстремистов, идущих по улице Свеавэген, и слышу их возгласы о том, что США благодаря плану Маршалла спасли Западную Европу от коммунизма, мне хочется плюнуть им в лицо.
Низкооплачиваемые черные учителя пытались знакомить нас с нашим прошлым. Они рассказывали о том, как, стремясь освободиться от гнета непосильного труда, многие рабы стремились перебраться в северные штаты страны. «Плохого», то есть мужественного негра-раба, пытавшегося неоднократно бежать на Север, ловили с собаками. Поймав, его страшно били. А поскольку белый хозяин не был уверен в том, что этот негр способен продолжать работу, он писал записку торговцу живым товаром. В ней говорилось, что он посылает раба на продажу. Торговец был бедным белым человеком, который продавал прибывших из Африки негров, как продают лошадей. В записке значилось: «Бейте этого негра до тех пор, пока он сможет держаться на ногах!»
Раб не умел читать. Он передавал записку торговцу рабами, как и велел ему хозяин. Торговец раздевал его догола и подвешивал на балке под крышей. Затем бил кнутом до тех пор, пока негр не терял сознание. Потом он обливал его раны соленой водой. На следующее утро, если негр выдерживал испытание, его продавали.
После таких рассказов учитель писал на доске: «Дети негров, вы должны научиться читать и писать».
Прочь из Джорджии!
Мое положение становилось все хуже. Каникулы были для меня кошмарным сном. Компания недругов преследовала меня на школьном дворе и передразнивала, издеваясь над моим заиканием.
Октавия советовала переехать на Север и там ходить в несегрегированную школу, так как школы для цветных были очень плохими. Следуя ее совету, мы с мамой летом отправились на поезде в северные штаты. Я не в первый раз туда ездил. Мы часто навещали там Октавию, проводили свой отпуск и каникулы. А папа Саттон даже два раза в год ездил на Север.
Все вагоны в поезде были разделены на «только для белых» и «только для цветных». Вагоны для белых находились около вагона-ресторана, а для цветных — в самом конце поезда, к тому же они были переполнены и захламлены, будто в них не убирали целую вечность.
Вагоны для белых в экспрессе «Вашингтон» были похожи на красивые вагоны с кондиционерами в экспрессе «Йоханнесбург». В них имелась охлажденная вода, сиденья были покрыты красивыми белыми чехлами. Кроме того, там прислуживал негр, который всегда тщательно вытирал пыль и подметал.
Самым приятным местом в поезде был вагон-ресторан. В нем висела черная гардина, отделявшая белых от черных. Все официанты оказались неграми, одетыми в зеленую и белую униформу. Они широко улыбались, показывая белые зубы, — точно так же, как дипломаты-негры в американских посольствах. Человек, который получал деньги, был белым и одет в черный смокинг. Нам приходилось долго ждать, пока к нам подойдет официант. Мама говорила, что это происходит оттого, что у нас, черных, мало денег и мы не можем заказать так много спиртного, как белые.
Но время одной из таких поездок на Север поезд остановился в каком-то глухом месте, чтобы пополнить запасы воды. Одна хорошо одетая белая дама в сером платье с нарисованным на нем красным крестом пригласила всех солдат и матросов выйти на платформу и выпить за ее счет кофе с булочкой. Мама сказала, что эта дама — из Международного Красного Креста. Когда я выглянул в окно, то увидел много черных солдат и матросов, которые стояли в очереди за белыми солдатами и матросами и ждали, когда их угостят. Через некоторое время, когда поезд готовился к отправлению, я заметил печальный, подавленный взгляд на лицах черных солдат. Белые люди из Красного Креста отказались обслуживать солдат и матросов с черным цветом кожи.
Вскоре мы приехали в Вашингтон. Я всегда буду помнить этот город, но не как столицу «свободного демократического западного мира», а как место, где исчезло разделение между белыми и черными. Полагаю, что вокзал «Юнион стейшн» в Вашингтоне является одним из семи чудес света, наравне с Тадж-Махалом и египетскими пирамидами. Для меня он был первым местом в мире, где я мог сидеть рядом с белым человеком, и этого я никогда не забуду.
Я пристально смотрел на белых людей, рядом с которыми мы сидели. Мама ударила меня по рукам и сказала:
— Не смотри в рот белым, когда они разговаривают!
Но я не мог оторвать от них взгляда. В штате Джорджия, где висели таблички «только для белых» и «только для черных», мы не могли сидеть так близко к белым. И теперь я испытывал странное чувство.
Вскоре из громкоговорителя донеслось, что отправляется экспресс в Нью-Йорк. Поздно вечером мы припыли на конечную станцию нашего пути — Хартфорд в штате Коннектикут.