Он родился далеко на юге, на плантации д'Арно, где рабства уже не было, но дух его сохранялся. Трех недель от роду мальчик заболел и ослеп на оба глаза. Когда он подрос и смог сам сидеть и ползать, оказалось, что он страдает еще и нервным тиком. Его мать Марта, крепкая молодая негритянка, служившая у д'Арно прачкой, думала, что ее сын "не в себе", и стыдилась его. Она нежно любила мальчика, но он был так уродлив — глаза запали, сам весь дергается, — что она старалась прятать его от людей. Слепому доставались все сласти, которые она приносила из господского дома, и она шлепала других своих детей и награждала их подзатыльниками, если Замечала, что они дразнят брата или хотят отнять у него куриную косточку. Он рано начал говорить, запоминал все, что слышал, и мать стала думать, что не такой уж он убогий. Она дала ему имя Самсон, раз он был слепой, но все на плантации звали его просто Желтый Недоумок. Он был покорный и смирный, но с шести лет завел привычку удирать из дому — и всегда в одну и ту же сторону. Он ощупью пробирался сквозь кусты сирени и вдоль самшитовой изгороди, подходил к южному крылу господского дома, где по утрам мисс Нелли д'Арно играла на рояле. Это сердило мать; стыдясь уродства сына, она больше всего боялась, что его увидят белые. Каждый раз, заметив, что он пытается улизнуть из хижины, она нещадно порола его и запугивала тем, как расправится с ним старый мистер д'Арно, если хоть раз застанет у господского дома. Но чуть только представлялся случай. Самсон убегал снова. Стоило мисс д'Арно на минутку прервать упражнения на рояле и подойти к окну, она тут же видела на лужайке между рядами шток-роз этого уродливого маленького негритенка, одетого в какую-то старую мешковину, который раскачивался, как заведенный, с выражением глупого блаженства на задранном к солнцу слепом лице. Ей часто хотелось сказать Марте, чтобы та не выпускала мальчишку из дому, но воспоминание о его дурашливой, счастливой физиономии почему-то ее удерживало. Она говорила себе, что слух — единственное, что у него осталось, хотя ей в голову не приходило, что слух этот совсем иной, чем у других детей.
И вот однажды Самсон, по своему обыкновению, стоял у господского дома, когда мисс Нелли занималась с учителем музыки. Окна были открыты. Он услышал, что они встали из-за рояля, поговорили немного и ушли. Услышал, как дверь за ними закрылась. Самсон подкрался к окну и сунул голову в комнату: там никого не было. Он всегда чувствовал, если кто-нибудь находился рядом. Он занес ногу на подоконник и сел на него верхом. Мать много раз пугала его, что, если он будет "шляться" возле дома, хозяин спустит на него огромного мастиффа. Как-то Самсон слишком близко подошел к собачьей конуре и ощутил на своем лице свирепое дыхание пса. Он вспомнил об этом, но перенес через подоконник вторую ногу.
В темноте он нашел ощупью "ту вещь", ее пасть. Он тихонько коснулся ее, и она тихонько, ласково отозвалась. Он вздрогнул и замер. Потом стал ощупывать ее всю, пробежал кончиками пальцев по гладким бокам, погладил изогнутые ноги, попробовал определить ее форму и величину, место, которое она занимает в сплошной непроглядной ночи. Вещь эта была холодная, твердая и ни на что другое в окружавшем его черном мире не похожая. Он снова сунул пальцы ей в пасть и прошелся ими из одного конца в другой — оттуда раздался густой рокот. Почему-то он понимал, что нажимать надо пальцами, а не кулаками или ногами. Повинуясь чутью, он постигал этот предмет, не имеющий ничего общего с живой природой, и сливался с ним, как будто зная; что благодаря этому инструменту он станет человеком, прославится. Перепробовав все звуки, он начал подбирать отрывки из пьес, которые разучивала мисс Нелли, они уже принадлежали ему, уже засели в его жалкой, вытянутой головенке, настойчивые, как инстинкты животных.
Открылась дверь; мисс Нелли и ее учитель застыли на пороге, но слепой Самсон, такой чуткий к присутствию посторонних, даже не заметил их. Он подбирал мелодию, которая сама ждала его на этих больших и маленьких клавишах. Когда он на секунду запнулся, потому что звук показался ему неверным и он хотел найти другой, мисс Нелли тихонько его окликнула. В ужасе он круто повернулся, метнулся вперед в темноту, ударился головой об оконную раму и с отчаянным воплем, обливаясь кровью, упал на пол. С ним случилось то, что его мать называла "падучей". Позвали врача, и тот дал ему опиум.
